Император Наполеон полностью

Действительно, по описаниям очевидцев, остров представлял собой возвышавшееся посреди моря нагромождение чёрно-базальтовых скал, изрезанных уродливыми расщелинами и утыканных английскими пушками. «Когда судно приближается к острову, — читаем у Эмиля Людвига, — ущелье над гаванью кажется вратами ада, а чёрные стены — созданными руками демонов»[1861]. Не зря «один британский писатель» подобрал для острова такое определение: «Это логово сатаны на Юге»[1862].

Пока Наполеон, его соратники и слуги высаживаются под английским конвоем на остров Святой Елены, ознакомимся с тем, что происходило в это время во Франции. Сразу скажу: если бы узники Святой Елены, вступая в «логово сатаны», знали о жертвах «белого» террора, который свирепствовал тогда на их родине, состояние их душ, и без того уже подавленное, было бы ещё мучительнее.

Вот как преобразилась Франция, после того как Наполеон отрёкся от престола и оставил Париж (а затем — и Мальмезон, и Рошфор). Поначалу депутаты и пэры двух палат французского парламента (в большинстве своём) тешили себя иллюзией договориться с монархами седьмой коалиции о том, чтобы Франция сама, без иностранной оккупации, могла бы конституироваться в новый порядок — без Наполеона, но и без Бурбонов. Прежде всего, уже 25 июня (в тот день, когда Наполеон отбыл из Парижа в Мальмезон), шестеро делегатов от обеих палат, которых возглавлял республикански настроенный М.Ж.П. Лафайет, спешно выехали навстречу подступавшим к Парижу войскам с предложением заключить перемирие.

Эта мирная миссия обернулась трагикомедией. Александр I, на которого Лафайет возлагал особые надежды, отказался вступать с делегатами в переговоры без согласия на то других монархов, а к Францу I, Фридриху-Вильгельму III и лорду Р.С. Каслри их даже не допустили (впрочем, едва ли на кого-то из этих троих делегаты могли рассчитывать). Тем временем союзные армии шли и шли к Парижу. В итоге «удручённые делегаты вернулись в столицу в обозе союзников»…[1863] вслед за Людовиком XVIII.

Да, 8 июля «христианнейший король» Людовик Желанный (по мнению роялистов) и просто «старый подагрик в английских гетрах» для большинства нации[1864] вновь — под охраной почти полумиллионного воинства интервентов — вернулся в Париж на трон, освободившийся после отречения Наполеона. Ф.Р. Шатобриан саркастически подметил различие между повторными воцарениями Наполеона с его «полётом орла» и Людовика с доставкой его к трону в оккупационном обозе: «Бонапарт возвратился во главе 400 французов; Людовик XVIII возвращается позади 400 тыс. чужестранцев»[1865].

Накануне Временное правительство по инициативе Фуше подписало в Сен-Клу с Веллингтоном и Блюхером акт о капитуляции Парижа, согласно которому французские войска отводились за Луару, а союзные — вступали в столицу Франции. В тот же день Временное правительство под угрожающие выкрики прусских солдат, окруживших Тюильрийский дворец, торжественно признало Людовика XVIII своим государем и на этом прекратило своё существование. Людовик уже заранее начал формировать новый состав кабинета министров. Ключевые посты в нём заняли буквально ошалевшие от счастья (как выяснилось, недолгого) пока всё ещё непотопляемые Талейран и Фуше: первый из них стал главой правительства и министром иностранных дел, второй (уже в пятый раз за свою карьеру) — министром полиции. Очевидец их совместного визита к Людовику за этими назначениями Ф.-Р. Шатобриан картинно описал то, что он увидел. «В приёмную безмолвно вошли порок об руку с преступлением — господин Талейран с господином Фуше; адское видение медленно проплыло мимо меня и скрылось в кабинете короля. Фуше спешил поклясться своему повелителю, что будет служить ему верой и правдой; верноподданный цареубийца, преклонив колена, жал рукой, приблизившей смерть Людовика XVI, руку брата короля-мученика; клятву скреплял епископ-расстрига»[1866].