Император Наполеон полностью

Начал он с подбора свиты. Присланный из Лондона вердикт обязывал его соблюсти такие нормы: он мог взять с собой (только из тех, кто был с ним на «Беллерофоне») трёх генералов, кроме уже выданных на расправу Бурбонам М.-Р. Савари и Ф.-А. Лаллемана (оставались как раз три генерала: А.-Г. Бертран, Г. Гурго и Ш.-Т. Монтолон), а также врача и 12 слуг. С разрешения Кейта Наполеон включил в свою свиту на правах четвёртого «генерала», а на деле личного секретаря, графа Э.-О.-Д. Лас-Каза, который, по логике англичан, мог стать для них переводчиком и возможным осведомителем. Кроме того, британское адмиралтейство разрешило Бертрану взять с собой жену и троих детей, Монтолону — жену и ребёнка, Лас-Казу — 15-летнего сына.

Что касается врача, то бывший при Наполеоне на Эльбе ученик знаменитого Ж.-Н. Корвизара Фуро де Борегар задержался в Париже, а император тем временем познакомился с главным врачом «Беллерофона» ирландцем (который владел свободно итальянским и неплохо французским языками) Барри О'Мира (1786–1836 гг.) и проникся к нему симпатией — оказалось, взаимной. Когда Наполеон поинтересовался, не захочет ли О'Мира сопровождать низложенного императора в изгнание на остров Святой Елены, тот с готовностью согласился и получил разрешение от адмирала Кейта с такой гарантией для него: «…буду считаться британским офицером и волен покинуть столь специфическое место службы в том случае, если найду его несовместимым с моими желаниями»[1847]. В дальнейшем мы ознакомимся с О'Мира ближе.

В список 12 слуг, по желанию Наполеона, вошли камердинер Л.-Ж. Маршан, дворецкий Ф. Киприани, конюшие Ашиль и Жозеф Аршамбо и др. — почти все они (11 из 12!) были с императором на Эльбе. «Новеньким» был лишь повар Лепаж, ранее служивший Жозефу Бонапарту.

Поскольку «Беллерофон» был признан недостаточно мощным и технически исправным для рейса на остров Святой Елены за 4400 миль (8150 км)[1848] от Англии, французские изгнанники ждали в Плимуте, когда придёт за ними более надёжный, 74-пушечный военный корабль «Нортумберленд» под флагом контр-адмирала Джорджа Кокбэрна. Корабль пришёл 6 августа. В тот же день оба адмирала — Кокбэрн и Кейт — поднялись на «Беллерофон» и вручили Наполеону инструкцию британского Кабинета министров, в которой предписывалось «обыскать все вещи, находящиеся у генерала Буонапарте», с изъятием «всех видов оружия». «Все письма, которые будут адресоваться генералу, а также членам его свиты, — гласила далее инструкция, — сначала будут вручаться адмиралу или губернатору, которые прочитают их перед тем, как сдать адресату; это же правило распространяется и на письма, написанные генералом и членами его свиты». Заключительный «перл» инструкции звучал ханжески: «Генерал должен знать, что губернатор и адмирал получили определённые указания адресовать правительству Его Величества любую просьбу или жалобу от генерала. Ничто в этом случае не станет препятствием для подобной акции генерала, но лист бумаги, на котором будут изложены его просьбы и жалобы, должен оставаться не запечатанным в конверте с тем, чтобы можно было добавить любые замечания адмирала и губернатора, которые они сочтут необходимыми»[1849].

После обыска английские ищейки предложили Маршану взять расписку для «генерала Буонапарте» с описью его вещей, но Маршан, шокированный тем, как они называют его императора, заявил, что не может принять такую расписку, не согласовав её с гофмаршалом. Бертран, однако, успокоил его: «Пусть они называют его, как хотят; они же не могут помешать ему быть тем, кем он является. Возьми то, что они вручают тебе»[1850].