Император Наполеон полностью

После этой казни родилась легенда о том, что Фердинанд IV, дабы стопроцентно удостовериться в смерти своего главного врага, приказал доставить ему в Неаполь его голову и держал у себя до конца жизни в особом резервуаре для спирта, а после смерти Фердинанда «в тайном отделении одного из шкафов в его спальне обнаружили эту голову, залитую спиртом»[1884]. По авторитетному мнению Жана Тюлара, эта мрачная легенда, которой, кстати, отдал дань Александр Дюма-отец (автор «Трёх мушкетёров») в книге «Знаменитые преступления», «родилась потому, что доныне невозможно получить точный ответ на вопрос, где покоится прах казнённого. По всей вероятности, останки Мюрата были расчленены и «смешаны с останками тысячи человек в подземельях церкви Святого Георгия Мученика в Пиццо, чтобы невозможно было их опознать»[1885].

Самой трагичной стала гибель маршала Гийома Мари Брюна[1886]. 2 августа 1815 г. в Авиньоне толпа черни (явно науськанная роялистами сверху) ворвалась к нему в номер местной гостиницы и буквально растерзала его. Изувеченное тело маршала убийцы торжествующе волокли за ноги по улицам города и затем выбросили в Рону. Когда толпа разошлась, прислуга гостиницы извлекла тело Брюна из реки и тайно похоронила его. Очевидцы вспоминали, что перед смертью Брюн прошептал: «Господи! Пережить сотню битв и так умереть…»

«Белый террор» против наполеоновской военной элиты не просто удовлетворял королевскую семью Бурбонов, но и радовал её. «Мы начали охоту на маршалов! — хвастался сын «дикого барина» Карла д'Артуа и племянник «христианнейшего» Людовика XVIII герцог Беррийский. — Надо убить по меньшей мере человек восемь»[1887].

Правда, маршалов, после того как был расстрелян Ней, больше не убивали, но с генералами и офицерами роялисты чинили расправу до конца 1815 г. и продолжили в 1816 г. Генерал Рамель был без суда убит в Тулузе, генерал Лагард — в Ниме. Луи Арагон в историческом романе «Страстная неделя» запечатлел такие факты, как гильотинирование на Гревской площади одного офицера, Толлерона, который «кладёт руку на плаху и говорит палачу: «Руби эту руку — она защищала Отчизну!»», и расстрел на площади Гренельской другого офицера, Дебана, получившего в своё время крест Почётного легиона из рук самого императора; теперь, под наведёнными на него ружьями, он «сгибает и проглатывает этот крест, лишь бы не расстаться с ним»[1888]. Д. Вильпен полагает, что «период военной чистки» официально закончился 27 июля 1816 г. казнью генерала императорской гвардии Р.-Б. Мутона-Дюверне — героя многих сражений, начиная с Итальянской кампании 1796–1797 гг.[1889]

«Чистка» гражданских кадров, начатая ещё в период первой Реставрации и теперь продолженная, по масштабам почти не уступала репрессиям против военных, но приговоры в отношении штатских были гораздо мягче, и до казней не дошло. Людовик XVIII готов был даже помиловать исключённого из Института Франции и вынужденного покинуть родину великого живописца Ж.Л. Давида (для Бурбонов — «цареубийцу», поскольку художник голосовал как член Конвента за казнь Людовика XVI). С 1816 г. Давид жил в Бельгии. Уполномоченные лица сообщили ему: «Людовик XVIII готов простить вас, если вы напишете его портрет». — «Отличная идея! — воскликнул Давид. — Пришлите мне в Брюссель его голову!»[1890]