К сожалению и неудовольствию Наполеона, среди его приближённых возникло, как вспоминал об этом Маршан, «некоторое мелочное соперничество <…>. Оно омрачало столь необходимые в среде изгнанников добрые отношения, (…) часто своей благожелательной атмосферой помогавшие преодолевать самые тяжёлые минуты»[1998]. Смысл этого соперничества очень ёмко определил Е.В. Тарле: «Лас-Каз, Гурго, Монтолон, Бертран обожали Наполеона, заявляли, что он для них Бог, и ревновали друг к другу» — ревновали так, что «генерал Гурго даже вызвал на дуэль Монтолона, и только гневный окрик императора положил конец их ссоре»[1999].
Отчасти из-за такого соперничества (13 января 1818 г. отбыл в Европу Г. Гурго), но чаще по злой воле Хадсона Лоу свита Наполеона с 1816 по 1819 г. постоянно сокращалась. Император особенно переживал удаление с острова его незаменимого секретаря Э. Лас-Каза (30 декабря 1816 г.) и врача Б. О'Мира (2 августа 1818 г.) и, конечно же, смерть его дворецкого Ф. Киприани (27 февраля 1818 г.).
В первое время лонгвудского заточения (преимущественно до прибытия на остров губернатора Лоу) Наполеон ещё мог общаться кроме собственной свиты и с семейством Бэлкомб, и с некоторыми из местных жителей и офицеров английского гарнизона. Так, ещё будучи в Бриарах, император подружился с рабом-малайцем Тоби, которого 40 лет назад захватила в море команда английского корабля, привезла на остров Святой Елены и здесь продала в рабство. К 1815 г. именно Святая Елена оставалась единственным британским владением, где сохранялось рабство. Уильям Бэлкомб купил Тоби у какого-то англичанина, чтобы использовать его как дармовую рабочую силу в своём имении. Наполеон с интересом расспрашивал малайца о подробностях его прошлой и настоящей жизни. «Бедняга! — говорил о нём император Лас-Казу. — У него отняли всю его семью, его родину, а его самого украли и продали. Может ли быть преступление гнуснее этого?»[2000] «С Тоби, — заметил по этому поводу Д.С. Мережковский, — английские моряки сделали то же, что английские министры — с Бони: обманули, увезли и продали в рабство»[2001].
Старый раб был польщён и тронут вниманием к нему со стороны императора, называл его не иначе как «Добрый господин» и «никогда не упускал случая — в обмен на несколько монет, разумеется, — угостить его лучшими плодами из сада, за которым он ухаживал»[2002].
Когда Бэтси Бэлкомб сказала Наполеону о своём желании добиться освобождения Тоби (её родители не желали и слышать об этом), император на следующий же день направил к Лоу в качестве посредника доктора О'Мира с предложением выкупить Тоби, а «сумму выкупа записать на личный счёт графа Бертрана». Лоу, однако, категорически отверг это предложение. «Вы не знаете, — заявил он доктору, — сколь важно то, о чём вы меня просите. Бонапарт не просто хочет доставить удовольствие мисс Бэлкомб, добившись освобождения Тоби. Он хочет заслужить признательность всех негров на острове[2003]. Я ни за что на свете не сделаю того, о чём вы меня просите»[2004].
Показательно то почтение, с которым (словно в пику своему губернатору) относились к Наполеону офицеры и солдаты английского гарнизона на острове Святой Елены — и сухопутного, и морского. Так, 28 мая 1816 г. Наполеон и Лас-Каз возвращались в Лонгвуд с конной прогулки. «Впервые со времени нашего переселения в Лонгвуд, — вспоминал Лас-Каз, — мы оказались возле лагеря английского пехотного полка. Солдаты немедленно прекратили свои занятия и поспешили выстроиться в одну шеренгу, когда мы проезжали мимо них, отдавая дань уважения императору»[2005].
