Через несколько лет после визита в Англию Император рассказывал графу П. Д. Киселеву: «Рано или поздно, но катастрофа (крушение Турции
Собеседники слушали Царя, мило улыбались, но отделывались общими фразами. Англия ведь никогда не брала на себя долговременных обязательств; никакого союза с Россией она заключать не собиралась. Надо отдать должное прозорливости Николая Павловича. Он предчувствовал то, что в конечном итоге и явилось причиной кровавой Первой мировой войны. Именно «Балканский узел» – сложный клубок неурегулированных противоречий – и стал в 1914 году детонатором страшного мирового взрыва…
Пребывание Царя в Англии внешне выглядело торжественно и благопристойно. Особенно теплыми и откровенными были встречи со старым добрым знакомым герцогом Артуром Веллингтоном, которому было уже 75 лет! У них возникла взаимная симпатия еще в далеком 1817 году, когда герцог показывал молодому русскому Великому князю Англию. Спустя многие годы симпатия не исчезла, хотя теперь и роли у них были совсем иные.
Веллингтон – «герой Ватерлоо», бывший министр иностранных дел, а затем и глава кабинета – теперь лишь «министр без портфеля» в правительстве Пита. Фактически он почти совсем отошел от дел, почивая на ларах былых заслуг, но, как и раньше, был предельно откровенным. Царю признавался: «Не забывайте никогда, что мы постоянно продолжаем жить в революции».
Монархию в Англии в тот период не просто критиковали – ее поносили. Философ Герберт Спенсер (1820–1903) публично называл Королевскую Семью «преступным классом», а в центре Лондона регулярно устраивались шумные митинги, на которых Королеву называли «дурой», а ее мужа принца Альберта – «вшивым ублюдком». Про их семейную идиллию, не стесняясь, писали к газетах, что у Королевы – «великая любовь к великому ничтожеству».
Королева знала, что за всем этим стояли «социалисты». Она их так же горячо ненавидела, как и Россию. Она вынуждена была принять Русского Царя, расточать ему любезности. Николаю Павловичу даже в какой-то момент показалось, что они с Викторией «стали друзьями». Это была иллюзия. Выспренние слова и династические знаки внимания Император воспринял как проявление расположения и к нему, и к России. На самом деле все обстояло далеко не так.
Венценосная хозяйка, проявляя учтивость, не питала к Николаю Павловичу как Императору никаких добрых чувств. После визита она не скупилась не просто на нелестные, но порой и откровенно оскорбительные отзывы. В письме Королю Бельгии Леопольду Виктория давала Царю просто уничижительные оценки. Она нашла, что «выражение его глаз страшное», что он – человек «ограниченного ума», «нецивилизованный», интересующийся исключительно «армией и политикой». Это была заведомая неправда.
Во время пребывания в Англии Николай I живо интересовался музеями и техническими достижениями. Подробно ознакомился со строительством нового здания парламента, проект которого он нашел «великолепным», и попросил подарить ему чертежи. В том же году, по рекомендации Царя, зодчий Чарльз Берри был избран членом Императорской Академии Художеств, а Англия включена в число стран, в которых стажировались лучшие ученики Академии.
Во время пребывания в Англии Царь пригласил на работу в Россию нескольких инженеров и архитекторов. Кроме того, он выделил 500 фунтов на завершение работ по сооружению мемориала адмирала Нельсона и на памятник герцогу Веллингтону в центре Лондона. Нынешние посетители Лондона из России не знают, что грандиозный монумент на Трафальгарской площади частично сооружен и на русские деньги…
Русский Царь, кроме приза на скачках в Аскоте, пожертвовал 1000 фунтов фонду нуждающихся и раздал еще несколько тысяч фунтов на другие благотворительные дела.
Все это для Королевы не имело никакого значения. Она выносила свои заключения раз и навсегда, а всё, что было связано с Россией, неизменно вызывало у «маленькой Вики» стойкую антипатию. Царю же казалось, что взаимные устные обязательства поддерживать «дружеские отношения» являются больше чем просто любезными словами. Ведь, как считал Царь, «слово монарха – есть договор».
