Слушая эти переругивания я только и мог, что качать головой, сдерживая смех. Вот это противников мне подкинула жизнь!..
Шушуканье селян стихло, сменившись скрипом дерева. Скрежетнул незапертый засов, дверь со стоном отворилась. В проёме показались люди, чьи лица закрывали грубо сделанные тряпичные маски.
Первый селянин шагнул внутрь, но тут же поскользнулся на ледяной корке. Послышался глухой удар и сдавленная ругань — незваный гость упал на руки, едва не приложившись лицом о холодные доски. А вот второй вошедший с воплем рухнул на спину, перекрывая проход. Да так рухнул, что пятками едва до потолка не достал.
Усиленное магией зрение чётко зафиксировало его позор.
В ту же секунду я метнулся из укрытия. Секунда, и, перенеся вес на правую ногу, я крутанул тонфу в руке, меняя хват на обратный — длинным концом к себе. Мощное круговое движение, усиленное разворотом корпуса, и деревянное навершие под моим кулаком впечаталось в основание черепа стоящего на четвереньках противника. Глухой удар, и тело безвольно растеклось по полу.
Не давая второму подняться, от души пнул его по причинному месту. В честном поединке я бы не опустился до такого приёма, но когда на тебя идут вчетвером с ножами с мыслью вскрыть спящему глотку, законы боя диктуют позабыть о некоторых приличиях.
Удар вышел знатный — селянин взвыл фальцетом и скрючился, хватаясь за отбитое хозяйство. Вырубать его не стал — пришлось бы нагибаться, подставляясь под атаку оставшихся гостей, что одновременно пытались протиснуться внутрь.
Удачно перепрыгнув лёд, в горницу, наконец, ворвался третий, вооружённый длинным охотничьим ножом. Судя по сноровке, был он малый не промах и в драках участвовал не впервые. Если быть точным, его повадки говорили о многолетней практике — короткие, жёсткие удары, мгновенная реакция, движения расчетливые, без лишних размахов.
Однако темнота сыграла с ним злую шутку. Тонкий полумесяц молодой луны, едва пробивающийся сквозь дверной проём, не мог разогнать мрак, и даже его точные стремительные удары уходили в пустоту.
Он дважды почти достал меня — один раз лезвие чиркнуло по рукаву, второй раз я едва успел увернуться от колющего выпада в сердце. Я контратаковал, но охотник ушёл перекатом и тут же рубанул ножом снизу вверх, едва не вспоров мне живот. Пришлось отпрыгнуть к стене, и клинок лишь взрезал воздух в пальце от груди.
За спиной громыхнули тяжёлые шаги — последний гость, судя по комплекции, деревенский кузнец — тоже пробрался в дом и теперь вслепую шарил руками, пытаясь нащупать меня в темноте. В отличие от своего товарища, у этого зрение и слух оказались куда хуже.
— Чтоб тебя, ни зги не видать! — прорычал он, врезавшись в стол. — Где этот щенок⁈
Я скользнул в тень, позволяя ему протопать мимо, и бросился на охотника — источник главной угрозы.
Хрипло дыша, мы обменялись новыми ударами, и я отскочил назад. Не давая опомниться, противник метнулся следом, явно намереваясь прижать меня к стене и наделать в корпусе дырок.
— Фрол, здесь он! Здесь! — выкрикнул оппонент, пытаясь направить товарища.
Ускользнув от удара скользящим шагом, я тут же контратаковал. Древко тонфы чиркнуло по щеке охотника, но тот успел отклонить корпус назад, избегая основной силы удара.
Наконец, в очередной атаке он сделал слишком широкий замах. Я поймал его лезвие на древко тонфы и тут же, пользуясь моментом, с руки залепил в подбородок мощный апперкот. Голова душегуба мотнулась назад, он пошатнулся и шлёпнулся на зад, оглушённо мотая башкой.
Мне определённо стоило усилить тренировки, потому что физические возможности тела совершенно не радовали. Этот удар должен был накрепко успокоить визитёра, а вместо этого лишь ошеломил.
Мой силуэт на секунду замер напротив дверного проёма, и этого хватило, чтобы последний деревенщина, наконец, засёк меня. Громила-кузнец ринулся ко мне с рыком:
— Ну всё, хлыщ, попался! Вот теперь-то я тебе кости переломаю!
Идти в рукопашную с этим великаном было бы фатальным промахом. Одно его объятие могло переломать все рёбра этому неокрепшему телу.
Закружив вокруг него в потёмках, я молниеносно саданул длинным концом тонфы в подставленное колено. Громила взвыл, хватаясь за ногу и прыгая на месте. Непростительная ошибка. Пока он дёргался, пытаясь устоять, я припал к земле и, схватившись обеими руками за длинный конец тонфы, зацепил её рукоятью лодыжку кузнеца. Резкий рывок, и безрассудный Фрол полетел на мокрый пол.
Пока этот медведь вслепую отмахивался и пытался встать, я примерился и, подскочив, впечатал в наглую рожу своё колено, схватив его затылок. Кузнец тут же охнул и осел на пол большой мускулистой кучей.
Больше реагируя на инстинкты, чем на слух или зрение, я сместился, избегая неловкого удара ножом, и впечатал короткий конец тонфы в солнечное сплетение тому самому мученику, что получил от меня пинок по срамным частям в самом начале драки. Вот же… упорный малый. Он засипел, и короткий размашистый удар по лицу бросил его наземь, лишая сознания.
