Железнов выпрямился, военная выправка стала ещё заметнее.
— Не подведу, Ваше превосходительство. У меня уже есть несколько идей. Этот выскочка пожалеет, что связался с Гильдией, — его циничный взгляд и лихая усмешка красноречиво говорили о том, что он намерен действовать максимально жёстко и беспощадно.
— Надеюсь на это, — Верховный целитель встал, давая понять, что заседание окончено. — И помните — никаких провалов. Мы не можем позволить себе ещё одно фиаско. Наша великая работа должна продолжаться, невзирая на временные трудности.
Члены совета начали расходиться. Долгорукова бросила злобный взгляд на Скуратова, но тот уже отвернулся к окну, созерцая городской пейзаж с тем же безучастным выражением лица. Только внимательный наблюдатель мог бы заметить лёгкую усмешку в уголках его тонких губ — месть за насмешки оказалась сладкой, пусть и пришлось признать собственный промах.
Колонна грузовиков медленно катилась по разбитой дороге в сторону Угрюма. Я сидел в кабине головной машины, берег перевязанную рану — последствие схватки с близнецами. Рядом Ярослава сидела за рулем, её профиль чётко вырисовывался на фоне утреннего неба.
— Не боишься, что Гильдия попробует отомстить законным путём? — спросила княжна, не отрывая взгляда от дороги. — У них же наверняка есть связи в княжеских канцеляриях. Могут подать жалобу на незаконное нападение.
Я усмехнулся, покачав головой.
— Сейчас мы находимся в положении взаимного сдерживания. У них есть улики против меня — записи нападения. У меня есть тридцать пять освобождённых подопытных, готовых рассказать об экспериментах и пытках.
— И что, так и будете смотреть друг на друга волками? — Ярослава бросила на меня быстрый взгляд.
— Именно. Если Гильдия пойдёт законным путём, я обнародую свидетельства людей из лабораторий. А если я первым выступлю с обвинениями, они предъявят доказательства «неспровоцированной атаки на медицинское учреждение». В этом шатком равновесии никто не рискнёт переводить конфликт в публично-правовое поле. По крайней мере, пока.
Засекина кивнула, принимая логику. Остаток пути прошёл в молчании, каждый обдумывал последствия ночной операции.
У ворот Угрюма дежурные быстро открыли створки, опознав нас. Я выбрался из кабины и обратился к ближайшему стражнику:
— Немедленно пошли за докторами Альбинони и Световым.
Стражник кивнул и побежал выполнять приказ. Через несколько минут освобождённые начали выбираться из кузовов. Люди щурились от яркого дневного света, многие с трудом держались на ногах после долгой дороги.
Вскоре запыхавшийся Джованни с медицинской сумкой, а следом спешил Георгий Светов с жезлом.
— Джованни, Георгий, здесь тридцать пять человек из лабораторий Гильдии. Нужен полный медосмотр — физическое состояние, возможные инфекции, последствия экспериментов.
— Mamma mia! — воскликнул итальянец, всплеснув руками. — Тридцать пять⁈ Это же целая эпидемия может быть! Но не волнуйтесь, signore, я проверю каждого! Каждую царапину, каждый чих!
Светов более сдержанно кивнул:
— Понял, воевода. Организуем поточный осмотр. Есть особо тяжёлые случаи?
— Все истощены, у некоторых следы побоев.
Пока доктора организовывали приём освобождённых, я пошёл на поиски Крылова. Новый начальник правоохранительных органов Угрюма сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. При моём появлении он поднял голову, его проницательные серые глаза внимательно изучили моё лицо.
— Воевода, с возвращением. Как прошла поездка?
Я опустился на стул напротив и выдохнул. С Крыловым не имело смысла хитрить — его Талант всё равно почувствует ложь.
— Лучше, чем могла бы. Я привёз тридцать пять человек, Григорий Мартынович. Освобождённые пленники. Сейчас проходят медосмотр у наших докторов.
Усы начальника стражи дёрнулись, он отложил бумаги.
— Пленники? Откуда? И что значит «освобождённые»? Вы что, штурмовали тюрьму?
— Хуже. Штурмовал базу Гильдии Целителей под Владимиром.
Крылов резко выпрямился, его глаза сузились.
— Гильдию Целителей? Вы напали на медицинскую организацию?
— На организацию, которая прикрывается маской благородства, но на деле ставит чудовищные эксперименты на людях. Массовые убийства, превращение людей в мутантов и наёмных убийц, пытки…
— Стоп, — Крылов поднял руку, — я вижу, что вы говорите правду, но давайте по порядку. С самого начала.
Я откинулся на спинку стула и начал рассказывать. О Фонде Добродетели в Сергиевом Посаде, который оказался прикрытием для экспериментальной лаборатории и внедрении туда моего кузена Святослава. О найденных там документах, о людях, которых превращали в оружие, о Макаре Вдовине, которого заставили выпить смертельное зелье и отправили убивать меня, держа в заложниках его семью.
— «Ярость берсерка», — пробормотал Крылов. — Слышал о таком. Запрещённый стимулятор, даёт нечеловеческую силу ценой жизни.
— Именно. И это только вершина айсберга. На базе под Владимиром они держали десятки подопытных, ставили эксперименты с Реликтами, создавали боевых химер…
— И вы решили устроить самосуд? — собеседник нахмурился. — Взяли и напали на них, вместо того чтобы обратиться к властям?
