— Сколько времени вам понадобится? — спросила Ярослава.
— Зависит от схемы, — пожал плечами Евдоким. — Если примитивная — минут пятнадцать. Если с сюрпризами — может, и целый час.
— У вас будет максимум сорок минут. Остальные — со мной. Займём позиции вокруг склада у причала. Безбородко, возьмёшь пятерых и обойдёшь с севера. Матвей, — она повернулась к метаморфу, — в форме птицы следи за окрестностями, предупреди о подходе подкреплений.
Крестовский молча кивнул, его глаза уже начали приобретать характерный птичий блеск.
Отряд бесшумно разделился. Марков и Соколов исчезли в предрассветных сумерках, направляясь к реке. Княжна повела основную группу через лабиринт заброшенных складов, используя тени и развалины для скрытного передвижения. Северные Волки двигались как единый организм — годы совместных операций научили их понимать друг друга без слов.
Старый соляной причал представлял собой унылое зрелище: полуразрушенные строения, проржавевшие краны, горы мусора. Вдоль берега тянулись остатки каменных складов с характерными высокими арочными окнами — когда-то здесь хранили тонны астраханской соли, добытой на озёрах Баскунчак и Эльтон. Белёсые разводы на кирпичных стенах и выщербленный от соляной коррозии бетон причальных свай напоминали о временах, когда баржи выстраивались здесь в очередь для погрузки «белого золота».
Теперь от былого величия остались только ржавые рельсы узкоколейки для вагонеток да покосившаяся вывеска «…страх… сол…» на воротах главного склада. Видимо, «Астраханьсоль». Но Ярослава видела и другое — свежие следы шин, примятую траву, едва заметные фигуры часовых на крышах. Волкодав подготовился основательно.
Аэромантка подняла руку, останавливая отряд. Направив магическую энергию к глазам, усилила зоркость, осматривая территорию. На складе рядом с причалом, где должна была состояться «встреча» — она насчитала минимум три десятка человек. Снайперы на соседних зданиях, пулемётные гнёзда у входов. Классическая ловушка.
Время тянулось мучительно медленно. Солнце окончательно вырвалось из-за горизонта, заливая город золотистым светом. Вдалеке послышался гудок первого утреннего парохода.
Ярослава представила, как криомант погружается в воду, создавая вокруг себя и Соколова пузырь переохлаждённого воздуха. Ледяная магия позволяла ему двигаться под водой практически незаметно — температура маскировала тепловые следы, а тонкая ледяная плёнка искажала очертания.
Оставалось ждать.
Двадцать минут тянулись как вечность. Солнце поднималось всё выше, превращая пустыню в раскалённую сковороду. Даже в тени утёса становилось душно. Пока ждали, я восстановил мины, приведя их в боевое положение.
Раиса появилась так же внезапно, как исчезла, вынырнув из тени прямо передо мной.
— Докладываю, воевода. Крепость — это главное здание на три этажа плюс две уцелевшие башни, ещё две обрушились от времени. На первом этаже основного здания — казармы, склады, кухня. Примерно восемьдесят человек там сейчас. На втором — командный пункт, арсенал, комнаты офицеров. Ещё человек тридцать. Третий этаж — личные покои Волкодава. Но это только те, кто не на посту. Ещё около девяноста несут службу — на стенах патрули, во дворах часовые, расчёты у орудий, дежурные снайперы. Итого около двухсот, как и предупреждал Коршунов. Северную башню переоборудовали под тюрьму для особо важных пленников.
— Святослав там? — перебил я.
— Да, видела его через решётку в двери. На третьем ярусе башни. Избит, но жив. Переговорить не удалось — четверо охранников у камеры, все с автоматами. Подойти ближе означало бы раскрыть себя.
— Оружие? — спросил Тимур.
— Четыре пулемётных гнезда на восточной стене, прикрывают дорогу. Полдесятка гранатомётов видела. Снайперские позиции по периметру. И… — она помедлила, — в центральном дворе стоит что-то под брезентом. Большое. Судя по очертаниям, вертолёт.
— Магическая защита? — поинтересовалась Василиса.
— Стандартные охранные чары на воротах и… — тенебромантка не договорила, поскольку над нашими головами вновь зазвучала размеренная речь.
— Рустам, ты веришь в судьбу?
— Твою мать, Ахмед, семь утра же. Рано для экзистенциальной херни.
— Нет, серьёзно. Вот смотри — вчера тот контрабандист. Опоздал на пять минут к грузовику, решил догнать пешком, срезав путь, а в результате ему башку снесло при взрыве. Пять минут, понимаешь? Если бы не остановился отлить по дороге…
— Его башку снесло, потому что ты в неё выстрелил.
— После взрыва выстрелил. Добивал. Но суть не в этом. Суть в том, что он мог бы отлить на минуту раньше или позже. И тогда бы сидел сейчас в грузовике и ехал в Актау. А так — лежит в песке без головы.
— И?
— И я думаю — может, у каждого из нас есть своё время? Типа, билет с датой. Только мы его не видим.
— Знаешь, что я думаю? Что тебе стоит завязать.
— Да не курил я ничего. Просто… вот ты помнишь свою первую мокруху?
— Армянин в Ереване. Июль девяносто второго. А что?
— И как спал после?
— Как младенец. Устал, наверное.
