— Мы имеем дело с противником куда опаснее обычных Бездушных. Судя по следам, он был здесь недавно. Запомните, Химера сочетает интеллект человека с силой и голодом твари. Поэтому вам всем нужно утроить бдительность и молниеносно выполнять приказы. Скажу закапываться, и я хочу услышать треск лопат о землю, а не вопросы.
— Понятно, воевода.
— Кончать его надо!
— Отрежем башку и дело с концом!
Мы покинули деревню, следуя за Скальдом, который периодически взлетал, отслеживая энергетический след. Лес становился гуще, настоящая чащоба.
«Вижу!» — через полчаса раздался в моей голове возбуждённый голос фамильяра.
Я остановил отряд и соединил своё зрение с птицей. Сквозь его глаза я увидел небольшую хижину, почти полностью скрытую среди деревьев. Ветви и мох были искусно переплетены, маскируя строение, но от взгляда с воздуха это не спасало. Вокруг хижины виднелись, как защитные руны, так и странные символы, вырезанные прямо в коре деревьев.
Попался!
Склянка разбилась о стену, разбрызгивая темно-бурое содержимое по выцветшим страницам, приколотым к древесине. Аркадий Верлин с трудом сдерживал рвущийся наружу крик, который застрял где-то между человеческим отчаянием и нечеловеческой яростью.
Эксперимент с молодой женщиной снова не принёс результатов. Жизненная сила, которую он высосал из неё, дала лишь временное облегчение — щупальца на груди перестали пульсировать болью на несколько часов, но затем зуд и жжение вернулись с новой силой.
— Ничего! Опять ничего! — он ударил кулаком по лабораторному столу, заставив колбы и инструменты подпрыгнуть. — Почему, Катерина? ПОЧЕМУ⁈
Тусклый свет единственной масляной лампы выхватывал из полумрака хижины контуры странных приборов, алхимические символы на стенах и клетку, где, свернувшись калачиком, спала маленькая девочка — дочь Анны. Её мать лежала на соседнем столе — бледная, осунувшаяся, но все ещё живая.
Аркадий не высосал её полностью, потому что хотел проверить, может ли направленное поглощение жизненной силы без забирания души в комбинации с определённым отваром из Чернотрав стать ключом к решению его проблемы.
Он подошёл к мутному зеркалу и уставился на своё отражение. Когда-то привлекательное лицо академического мага исказилось, приобретя пугающие черты. Глаза, прежде зелёные и яркие, теперь оказались подёрнуты чёрной пеленой. Уже два…[1] Кожа стала бумажно-белой, а на шее и груди проступали тёмные вены, извивающиеся подобно корням старого дерева. Но самым ужасным были щупальца — тонкие, похожие на червей отростки, пробившиеся из-под кожи на груди и плечах, постоянно шевелящиеся, будто живущие своей отдельной жизнью.
Он помнил, каким был раньше. Подающим надежды алхимиком Муромской академии, специализировавшимся на изучении Реликтов и их взаимодействии с жизненной энергией. Его исследования могли произвести революцию в понимании природы магической силы. Однако закостенелое в своей тупости академическое сообщество оказалось слишком консервативным, слишком боязливым.
— Недоумки! — прошептал Аркадий, медленно опускаясь на скрипучий стул. — «Неэтичные эксперименты», — издевательски передразнил он невидимого собеседника. — Будто этика важнее познания!
После скандала с обвинением в краже редких образцов и проведении запрещённых опытов, его научная карьера пошла под откос. Формально дело замяли благодаря вмешательству его покровителя — таинственного мецената, интересовавшегося исследованиями Аркадия, но двери в академическое сообщество для него закрылись навсегда.
Он выбрал эти места не случайно. Пограничье между княжествами, богатое Реликтами и насёленное Бездушными — идеальная лаборатория под открытым небом. Здесь, в лесной глуши, никто не мог помешать его работе. Он построил хижину рядом с заброшенной деревней Березники, когда-то вырезанной Бездушными, окружил её защитными рунами и продолжил исследования в полной изоляции.
Полгода все шло по плану: он собирал образцы, ловил Трухляков для экспериментов, изучал свойства местных Реликтов. Его записи пополнялись новыми открытиями, которые академия с радостью приняла бы… если бы не их методы получения.
А потом случилась катастрофа. Он помнил тот день в мельчайших деталях. Аркадий разработал новую методику извлечения чистой Эссенции из живого Бездушного, что теоретически должно было дать несравнимо больший выход энергии, чем посмертное извлечение кристаллов. Пойманная Стрига — некогда бывшая вожаком волчьей стаи Трухляков — билась в удерживающих оковах, пока он аккуратно выводил на её шкуре руну алхимическим ножом
— Одна маленькая оплошность… — пробормотал Аркадий, машинально потирая грудь, где под рубашкой извивались щупальца.
Ограждающий контур оказался нарушен, и Стрига начала поглощать его жизненную силу и душу. Находясь на грани смерти, Аркадий сумел убить монстра, но было поздно — он потерял часть себя и сам стал гибридом Человека и Бездушного. Его тело начало процесс трансформации, медленный, но неумолимый.
