Снайпер с трясущимися руками и жёлтыми от табака зубами лгал с той же лёгкостью, с какой дышал. Второй — с глазами падальщика, затаившегося перед прыжком, выжидал момент для предательства. Я убил их хозяев на их глазах, и теперь они готовы были целовать мне сапоги, но завтра, почуяв слабость, всадили бы нож в спину.
За свою жизнь я навидался таких людей — их верность подобна флюгеру, всегда поворачивающемуся по ветру. Такие не могут быть ни верными слугами, ни достойными врагами. И раз я не могу на них положиться, зачем оставлять свидетелей, знающих о том, кто именно лишил жизни близнецов?..
Мимолётное движение рукой, и уруми хлестнул, вскрыв две лживые глотки и промёрзшую землю.
Гаврила молча посмотрел на мертвецов, потом поднял глаза на меня:
— Вы правильно сделали, воевода. Этим нельзя верить.
Мы продолжили путь к городу, оставив тела в лесу. Шагали молча, но я чувствовал, что юного охотника что-то беспокоит.
— Говори, что хотел спросить, — обратился я к нему.
— Ваше оружие… — он неуверенно кивнул на мой пояс. — Никогда такого не видел. Как вы этому научились?
Я невольно провёл рукой по металлическому ремню. Воспоминания нахлынули подобно волне прилива.
— Это уруми — оружие с юга, гибкий меч-плеть, — ответил я, погрузившись в мысли о прошлом.
Владеть подобным оружием меня обучил человек по имени Кашияр. Его судьба была полна испытаний.
Родившись в южных землях за тёплыми морями, он юношей был захвачен в рабство, продан хорезмийским купцам и путешествовал вместе с ними всё дальше от родины — сначала по караванным путям на север, затем в восточные земли.
Дальше Кашияра продали Половецкому хану в качестве раба-воина особой ценности. И когда мои войска разбили степняков, я стал свидетелем того, как смуглый пленник попытался обрести свободу, сразив пятерых половцев смертоносным танцем своего гибкого меча, прежде чем был обезоружен.
Он в отличии от недавно убитой мной падали, держался дерзко и уверенно. Хотя на его теле хватало шрамов и следов пыток.
Я увидел в нём не врага, а носителя уникального знания и вместо казни предложил службу. Со временем между нами возникло взаимное уважение. Когда я выразил интерес к уруми, он согласился стать моим наставником.
Тренировки проводились в тайне — я не хотел, чтобы придворные видели мои неудачи первых месяцев. «Уруми танцует вместе с твоей кровью, и иногда пьёт её», — говорил Кашияр. Мои руки и тело покрылись шрамами от собственного оружия, но упорство восхищало даже видавшего многое наставника. Уруми превращало движение в смерть, став смертоносным оружием, которое так легко спрятать.
Гаврила с восхищением смотрел на меня, даже не подозревая о буре воспоминаний, пронесшейся в моей голове.
— Вы знаете много необычного оружия, воевода, — произнёс он уважительно. — Может, когда-нибудь… вы и меня научите чему-нибудь? Не сразу, конечно, я понимаю.
Я окинул взглядом его крепкую фигуру и цепкие глаза, заметив твёрдость в его характере. Не каждому дано освоить путь гибкого меча, но этот парень имел потенциал.
— Возможно, — кивнул я, — но начнём с основ. Уруми требует подготовки и дисциплины. Возможно, тебе по руке больше придётся иной вид оружия. Я знаю многое… Проверим, когда представится возможность.
Мы торопливо шагали по ночному городу, приближаясь к центру. Купеческая улица находилась в трёх кварталах отсюда. Эта передышка позволила мне сделать единственный звонок.
Я внимательно осмотрел свою одежду, убеждаясь, что на ней не осталось явных следов недавнего боя.
— Сейчас нам предстоит более сложная схватка, — сказал я спутникам, — потому что действовать придётся быстро и аккуратно. Нельзя, чтобы враги успели убить отца. Будьте готовы ко всему.
Мои спутники синхронно кивнули.
— Ясно, воевода.
— Мы не подведём.
Перед нами вырастали богатые фасады домов и лавок. Вдалеке пронёсся автомобиль. Где-то процокали подковы одинокого всадника.
Купеческая улица встретила нас вечерней тишиной и тусклым светом уличных фонарей. Лавка Белозёровых выделялась среди прочих строений массивной вывеской с изысканной каллиграфией и витринами, заставленными рулонами дорогих тканей. Быстрый осмотр открыл следующую информацию: двухэтажное здание с каменным фундаментом имело два входа — парадный с улицы и служебный со двора.
— Федот, Гаврила, — я указал на узкий проход между домами, — идём через чёрный ход. Оружие наготове.
Мы быстро обогнули здание и оказались перед небольшим внутренним двором, огороженным коваными решётками. У служебного входа увидели охранника, докуривающего последнюю затяжку. Он щелчком отбросил окурок и шагнул внутрь.
Ускорившись
Несмотря на всю обретённую прыть дверь закрылась перед моим лицом, но меня это не остановило. Выхватывая на ходу короткий меч — биться предстояло в замкнутом пространстве, и уруми там бы только помешал — я мысленным усилием удлинил его и с силой вбил прямо сквозь металлическую створку.
