— Когда вы официально станете воеводой трёх деревень, помимо Угрюмихи, вы наконец будете соответствовать своей должности. При этом, согласно закону, налоговая ставка для воеводства фиксируется при назначении. То есть ваш налог останется прежним — те самые тысяча рублей, которые определил князь.
— Вы хотите сказать, что мне всё равно придётся платить только за Угрюмиху? — я подался вперёд от удивления.
— Именно так, — я явственно услышал, как Стремянников прищёлкнул языком. — Более того, каждая из этих деревень сохраняет собственные налоговые обязательства перед княжеской казной. Они продолжат платить свои подати напрямую, а не через вас. Таким образом князь получит даже больше денег, и формально не сможет возражать. Вы, конечно, можете гипотетически подать прошение о снижении налогового бремени на подконтрольных вам деревнях в связи с тем, что там идёт двойное налогобложение, но сами понимаете…
— Спасибо. Когда сможете прислать документы?
— Завтра к вечеру получите полный пакет, — заверил Стремянников. — Будут вопросы — обращайтесь.
Завершив разговор, я вышел из дома. Пора было проверить, как продвигается строительство полосы препятствий. Моя дружина уже несколько дней трудилась над ней за частоколом, на восточной стороне деревни.
Борис встретил меня на месте. Его лицо раскраснелось от мороза и физической работы.
— Как продвигается? — я окинул взглядом поле за деревней, где виднелись деревянные сооружения.
— Почти закончили, господин воевода, — Борис кивнул в сторону полосы. — Стенка для лазания, ров с брёвнами, укрытия для стрельбы — всё по вашему наказу. Скоро доделаем. Остались только последние штрихи.
Мы прошли к полосе препятствий. Работа впечатляла. Двенадцать моих охотников, теперь гордо называвших себя дружинниками, создали настоящий испытательный полигон. Три участка полосы тянулись почти на двести шагов: зона для проверки силы и ловкости, зона маскировки и скрытного передвижения, и финальная зона — мишени для проверки меткости.
— В слякоть, конечно, не так удобно тренироваться, — Борис потёр руки в меховых рукавицах, — но мы приноровились.
— На Масленицу устроим здесь состязания, — я обвёл рукой полосу. — Пусть парни из соседних деревень тоже попробуют пройти. Самых ловких можно попробовать заманить в дружину.
Борис просиял:
— Отличная мысль! Мои ребята уже сами на перегонки полосу проходят, соревнуются. Гаврила вчера всех обошёл, даже Федота.
— Вот и хорошо. Нам нужны сильные телом и духом воины. Так держать.
Масленичное утро выдалось ясным и морозным. Первые лучи солнца окрасили снежные сугробы в розоватый цвет, и деревня постепенно просыпалась. Я вышел на крыльцо своего дома, вдыхая свежий зимний воздух. Угрюмиха, нарядившаяся по случаю праздника, радовала глаз. На главной площади возвышалось соломенное чучело в ярком сарафане — символ уходящей зимы. Разноцветные ленты и флажки, развешанные между домами, трепетали на лёгком ветру.
Приготовления к празднику начались ещё с рассвета. Женщины суетились возле уличных печей, выпекая горы румяных блинов, от которых шёл дразнящий аромат. Мужчины устанавливали столы и скамьи для гостей из соседних деревень. Я прошёлся по площади, отмечая, что всё идёт по плану. Захар следовал за мной, держа в руках список запланированных мероприятий.
— Овечкино прислало двадцать человек, из Дербышей пришло около пятнадцати, а из Анфимовки — две дюжины, — докладывал Захар, сверяясь с записями. — Торговые ряды уже выстроились, состязания готовы начаться после полудня.
К полудню деревенская площадь заполнилась людьми. Ярмарочные лавки притягивали взгляды яркими товарами — здесь были и тканые пояса, и резные фигурки, и глиняная посуда, и сладости для детей. Местные умельцы демонстрировали свои изделия.
Я наблюдал за происходящим с некоторым удивлением. Всего несколько месяцев назад Угрюмиха была запуганной, нищей деревенькой, а теперь здесь кипела жизнь. Дети с визгом катались с ледяной горки, сооружённой на краю площади. Молодёжь столпилась у столба с привязанным наверху призом — новыми сапогами, которые я выделил из казны для победителя.
— Время начинать, господин воевода, — Борис подошёл ко мне и кивнул в сторону полосы препятствий за деревней, где уже собрались парни из всех окрестных деревень.
Состязания начались с испытания силы — метания увесистого чурбака на дальность. Мельник Степан, выступавший судьёй, отмечал результаты на специальной доске. Затем началось прохождение полосы препятствий, вызвавшее особый интерес. Молодые мужчины с азартом преодолевали стены, рвы и лабиринты, которые мои дружинники построили для тренировок. Самых умелих, как и обговорили, мы брали на заметку.
— Смотрите, как наш Гаврила идёт! — воскликнул Федот, когда его товарищ ловко перемахнул через последнее препятствие, опережая конкурента из Дербышей.
После состязаний гости собрались за столами, уставленными угощениями. Борис с гордостью продемонстрировал трофеи недавней охоты — зажаренные туши двух кабанов, которые тут же разделили между всеми присутствующими.
