Я отключил магофон, не дожидаясь ответа. Повернувшись к пленникам, я увидел, что Тимур закончил оказывать первую помощь. Маг Кречетов, с профессионально перевязанным носом и аркалиевым браслетом на запястье, смотрел на меня с плохо скрываемой яростью.
— Ты не представляешь, с кем связался, — прошипел он сквозь запёкшуюся кровь.
Я присел рядом с ним, внимательно изучая его лицо.
— Напротив, я прекрасно это понимаю. И именно поэтому принимаю соответствующие меры.
Поднявшись, я обратился к своим помощникам:
— Перенесите их в подвал недостроенного здания, — скомандовал я, повернувшись к Гавриле. — Ты остаешься с ними на страже.
Затем я кивнул пироманту:
— Наблюдай за рестораном с противоположной стороны улицы. Без самодеятельности.
И наконец, обратился к Федоту:
— А ты прикрываешь меня из точки на крыше.
Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая стройплощадку в кроваво-красные тона. У меня было три часа, чтобы подготовиться к встрече с человеком, готовым на всё ради возвращения утраченной мужской силы. Интересно, осознает ли он, что сегодня ему предстоит заплатить гораздо больше, чем просто деньги?
Я застыл у окна ресторана, рассматривая улицу Покрова сквозь частично занавешенное стекло. Вечерние сумерки мягко обволакивали городок, превращая его в акварельную картину из размытых огней и теней.
Жизнь текла мимо: пожилая пара неторопливо прогуливалась вдоль витрин, компания подвыпивших ремесленников смеялась на углу, какой-то обеспеченный парень, возможно, купеческий сын, лихо остановился на новеньком мотоцикле у соседнего трактира.
Официант в третий раз подошёл узнать, нужно ли мне что-то ещё — пока ждал чиновника, я успел поужинать и выпить кофе.
В ожидании Терновского я мысленно прокручивал план действий. Захват его людей прошёл безупречно, но это лишь первый ход в опасной игре. Министр недр обладал не только властью, но и достаточным количеством ресурсов, чтобы попытаться, если не не стереть меня в порошок, то сильно осложнить жизнь. Если захочет. Значит, я сделаю так, чтобы он не захотел.
Почти демонстративно ровно в назначенное время у обочины напротив ресторана бесшумно остановился массивный представительский чёрный автомобиль с тонированными стёклами и гербом Московского Бастиона на дверце. Водитель в тёмной униформе выскочил и открыл заднюю дверь.
Терновский вышел из машины, и я, наконец, увидел человека, с которым предстояло торговаться и воевать одновременно. Грузный мужчина за сорок, высокого роста, с квадратной фигурой, затянутой в дорогой тёмно-синий костюм с едва заметной серебряной вышивкой по отворотам. Густая борода и усы обрамляли массивное, по-крестьянски простое лицо с мясистым носом и широкими скулами, которое вовсе не ожидаешь увидеть у представителя знатного рода. Глубоко посаженные глаза смотрели цепко и жёстко, выдавая натуру хищника, привыкшего получать желаемое.
Министр замер на мгновение, окидывая цепким взглядом здание ресторана, словно выискивая возможные ловушки. На пальцах, толстых как сосиски, я заметил несколько тяжёлых перстней, от которых даже на расстоянии веяло магией.
Когда грузная фигура чиновника появилась в дверях ресторана, он заполнил собой пространство не только физически, но и энергетически — посетители невольно притихли. Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Официанты заметались, словно муравьи, почуявшие присутствие человека, который мог растоптать их по прихоти. Метрдотель подобострастно поклонился, но министр лишь небрежно кивнул, мгновенно определив меня взглядом.
Он двигался с неожиданной для своей комплекции лёгкостью, словно большой медведь, скрывающий силу под маской неповоротливости. Когда мужчина сел напротив, заставив стул жалобно скрипнуть под его весом, воздух между нами словно сгустился от напряжения.
— Платонов, значит, — прогудел Терновский, разглядывая меня с нескрываемым любопытством. Его голос оказался на удивление глубоким и сильным. — Ссыльный воевода из захолустья, о котором никто не слышал месяц назад. Молокосос, решивший поиграть с серьёзными людьми…
Он даже не пытался скрыть презрение, но я видел за ним и другое — напряжённое внимание хищника, оценивающего неожиданного противника. Мой визави оказался точно таким, как описывала его Василиса — громкий, грубый, с манерами бурлака, но с умным цепким взглядом человека, привыкшего держаться за власть.
— Вина! — рявкнул он, не оборачиваясь, и добавил название, от которого у подскочившего официанта расширились глаза. — «Солнечную слезу». И два бокала.
Официант скрылся, а Игнат хрустнул костяшками. От него пахнуло дорогим одеколоном, перемешанным с терпким запахом магии. Он подался вперёд, раскрывая рот, но я вскинул раскрытую ладонь, останавливая его и произнёс:
— Вначале стоит позаботиться о конфиденциальности беседы.
