Святослав старался сохранять непринуждённый вид, потягивая вино, но внутри всё клокотало от волнения. Фонд действительно стоял за клеветнической кампанией против Угрюма! Но зачем им препятствовать выкупу должников, если они сами занимались тем же? Похоже, ответ крылся в тех загадочных «лечебных усадьбах».
На третьей неделе своего внедрения Святослав сам и не заметил, как попал в ближний круг доверенных лиц боярина. Он участвовал в закрытых совещаниях, получал доступ к финансовым документам и даже сопровождал Елецкого на встречи с высокопоставленными чиновниками. Благодаря своим журналистским навыкам Святослав умел слушать, не привлекая внимания, и задавать нужные вопросы в правильный момент.
В финансовых отчётах фонда значились огромные средства, расходуемые на «реабилитацию» и «содержание подопечных». При этом, судя по налоговым декларациям, фонд владел полудюжиной «лечебных усадеб» в пригороде и на некотором удалении от Сергиева Посада.
Знаменательный момент наступил в пятницу, когда Елецкий вызвал его в свой кабинет.
— Андрей Николаевич, я впечатлён вашей преданностью делу, — начал боярин, разливая коньяк по хрустальным бокалам. — За столь короткое время вы стали ценным членом нашей команды.
— Служение благому делу — само по себе награда, — ответил Святослав, принимая бокал.
— Именно такое отношение я ценю, — Елецкий откинулся в кресле. — Знаете, я долго размышлял и решил, что вам пора познакомиться с истинной сутью нашей работы.
Святослав ощутил, как по спине пробежал холодок — момент истины приближался.
— Как вы знаете, мы помогаем оступившимся вернуться в общество, — продолжил боярин, — но это долгий и сложный процесс. Недостаточно просто дать человеку еду и крышу над головой. Нужно исцелить его душу через труд и дисциплину.
— Совершенно согласен, — кивнул Святослав, изображая искренний энтузиазм.
— В наших лечебных усадьбах мы создали уникальную систему реабилитации, — Елецкий подался вперёд, в его глазах зажёгся холодный огонь. — Через физический труд человек очищает душу, через послушание находит смирение, через отречение от пороков обретает себя заново.
Святослав вспомнил подслушанный разговор о «недостатке рук» и внутренне содрогнулся, но сохранил на лице выражение почтительного интереса.
— Звучит впечатляюще. Я бы хотел увидеть всё это собственными глазами.
Елецкий улыбнулся, и эта улыбка показалась Святославу недоброй:
— Именно это я и хотел предложить. Завтра я отправляюсь с инспекцией в северную усадьбу. Присоединяйтесь. Уверен, вы будете восхищены масштабами нашей работы.
— С огромным удовольствием, — Святослав поднял бокал. — За ваше великодушие и мудрость.
Они чокнулись, и журналист поймал странный, оценивающий взгляд боярина. «Меня проверяют, — подумал он. — Это не просто экскурсия, это испытание».
Станислав Листьев поправил очки и в очередной раз проверил, что не забыл дома свой магофон. Восемь утра, а он уже на ногах — профессиональные привычки дают о себе знать. Возле представительства Угрюма — бывшей лавки «Мечта рукодельницы» — их ждал массивный чёрный внедорожник с водителем.
— Пунктуально, — протянула Дарья Самойлова, подходя к машине со стаканчиком кофе.
Станислав лишь сдержанно кивнул. Профессиональная журналистка из «Вестника Сергиева Посада» была слишком мила с ним, и это настораживало. Когда появилась Виктория Веденеева с магофоном в розовом меховом чехле, его подозрения только усилились.
— Какое чудесное утро для поездки! — щебетала блондинка, усаживаясь в салон. — Надеюсь, там будет что-то интересненькое для моего блога!
Листьев внутренне поморщился. Ему казалось, что Платонов специально подобрал такую компанию — гламурную блогершу и лояльную журналистку из местной газеты — чтобы его критическое мнение потерялось среди восторженных отзывов, но правда не ускользнёт от его острого взгляда. Если у боярина имеются скелеты в шкафу, он вытащит их на свет, так или иначе.
— Доброе утро, — коротко представился крепкий мужчина, сидевший рядом с водителем. — Я Федот, буду сопровождать вас сегодня.
«Телохранитель», — сразу определил Станислав.
У него был намётанный глаз на таких людей — бывших военных или охотников, нанятых аристократами для грязной работы.
Дорога заняла почти три часа. Листьев использовал это время, чтобы просмотреть негативные публикации об Угрюме и подготовить список вопросов. Насчёт «рабства» он был настроен скептически — слишком топорная пропаганда. Но дыма без огня не бывает. Что-то там точно должно быть не так.
Когда внедорожник преодолел последний подъём, мужчина не смог сдержать удивления. Перед ними раскинулся не просто деревня, а настоящее укреплённое поселение с высоким двойным частоколом, сторожевыми башнями и чем-то похожим на бастионы. Возле ворот дежурил вооружённый патруль.
— Впечатляет, — невольно признал он, рассматривая оборонительные сооружения. — Не похоже на тюрьму, скорее на настоящую пограничную крепость.
— Бздыхи не дремлют, — серьёзно ответил Федот. — Прохор Игнатич знает, как обеспечить безопасность.
