— То же, что я требую от всех своих людей, — я оглядел освобожденных. — Трудиться на благо общины, соблюдать правила и защищаться от врагов, если потребуется. Никаких «экспериментов», никакого рабства. Можете быть уверены, я видел, что они делали в медицинском крыле. Я не имею с этим ничего общего.
Тут вперёд выступили освобождённые из карцера люди. Они подтвердили мои слова, рассказав, как мы уничтожили охрану и разбили их кандалы.
Толпа заволновалась, и среди рабочих началось обсуждение. Постепенно недоверие сменялось надеждой. Моя прямота и отсутствие сладких обещаний, похоже, производили более сильное впечатление, чем цветистые речи вербовщиков Фонда.
Внезапно из толпы раздался крик:
— А что насчёт стукачей? Вы знаете, что среди нас есть предатели?
Пожилая женщина указала на плотного мужчину, стоявшего в стороне:
— Вот Семён из нашего барака. Он докладывал охране о каждом разговоре, о каждом недовольном. Из-за него троих забрали, и мы их больше не видели.
Из другой группы рабочих выступила молодая женщина с длинным шрамом через всю щёку:
— У нас тоже есть такой — Василий, — она кивнула в сторону тщедушного мужчины с бегающими глазами. — Лижет сапоги охранникам, а по ночам щупает девчонок, когда думает, что все спят. Если кто жаловался — на следующий день оказывался в карцере.
Семён попытался что-то возразить, но его слова потонули в гневных выкриках. Василий даже не пытался оправдываться — только втянул голову в плечи, словно ожидая удара.
Я слушал обвинения и видел, что они не голословны. Слишком много конкретных фактов, слишком искренний гнев. Один из рабочих рассказал, как Семён выдал охране их разговор о побеге, в результате чего организатора забрали в медицинское крыло. Другая женщина со слезами описывала, как Василий донёс на её брата, когда тот пытался спрятать кусок хлеба для больной сестры.
— Займись, — я кивнул бывшему военному.
Карпов понял меня без слов, подошёл к Семёну и Василию, схватил обоих за шиворот:
— Пройдёмте, господа. Разговор есть.
Я не стал отдавать прямого приказа о ликвидации, но и так было понятно — люди, предавшие своих товарищей из страха или ради привилегий, пользовавшиеся возможностью безнаказанно третировать своих же собратьев по несчастью, не заслуживали места в моём остроге. К сожалению, древние были правы, когда сказали, что раб мечтает не о свободе, а о собственных рабах.
— Итак, — продолжил я, когда Карпов увёл предателей. — Моё намерение — вывезти отсюда всё ценное и полезное. Оружие, оборудование, припасы, документы. Всё, на чём держалась эта мерзость, будет служить нам. Фонду не останется ничего.
Эти слова встретили одобрительным гулом. Рабочие, подвергавшиеся унижениям и эксплуатации, были рады мысли о том, что их мучители лишатся всего.
— В теплицах выращивают редкие Чернотравы, — подал голос худощавый старик с окладистой бородой. — Их обязательно нужно забрать, особенно семена. Агнолия, Лютоверс, Перилист, Харнеция, Мараника и Костяница — всё это дорого стоит.
— Именно так и поступим, — кивнул я, — но мне потребуется ваша помощь. Вы знаете эти растения лучше нас и хорошо понимаете, как с ними обращаться.
Рабочие с готовностью согласились. Мы разделились на группы: часть пошла со мной в теплицы, другие с Федотом и Гаврилой занялись складами, третьи с Михаилом и Евсеем — оружейной.
В теплицах я был поражён разнообразием Реликтов. На аккуратных грядках рядами росли Чернотравы разных видов — от известной мне Костяницы до незнакомых экземпляров, тех самых Агнолии, Лютоверса и Перилиста. Рабочие быстро и умело выкапывали целые кусты и цветы, укладывая их в специальные контейнеры, наполненные бесценной Тлен-землёй. Именно её использовал Фонд, чтобы ускорить рост Чернотрав.
— Вот здесь семенной фонд, — показал бородатый старик, открывая дверь в небольшое помещение. — Тут семена всех Реликтов, которые Фонд собирал годами.
Внутри мы обнаружили сотни аккуратно маркированных пакетиков — целое состояние для того, кто знает цену этим редкостям.
Тем временем другие группы тоже не сидели без дела. Магофон завибрировал — звонил Федот:
— Боярин, вы не поверите, что мы нашли на складах! Пятнадцать ящиков с консервами, два десятка мешков крупы, сахар, соль, мука — всего на полгода хватит! А ещё медикаменты, инструменты, бытовая химия…
Евсей доложил об оружейной:
— Автоматы, пистолеты, ящики с патронами, даже несколько гранат. Похоже, они готовились к осаде.
Через полтора часа после начала работ мой магофон снова завибрировал. На связи был Тимур Черкасский:
— Воевода, мы прибыли в Сергиев Посад с подкреплением. Что дальше?
— Обеспечь безопасность Полины и магазина, — коротко ответил я. — Возможно ответное нападение Фонда.
— Понял. Выполняю, — отчеканил маг и отключился.
