С этими словами мы расстались. Я вошёл в представительство, оставив разведчика во дворе. Может быть, сегодняшняя ночь стала не только концом рода Уваровых, но и началом новой главы в жизни Родиона Коршунова. Время покажет.
Утро выдалось серым и дождливым. Я стоял на улице возле представительства, наблюдая, как беженцы грузятся в кузов грузовика. Тридцать человек с нехитрым скарбом — узлы, мешки, котомки. Та самая пожилая женщина в рваной шали, что первой согласилась ехать со мной вчера ночью, устроилась у борта, прижимая к себе потёртую кошёлку.
— Воевода, — подошёл ко мне Михаил, один из бойцов спецназа. — Разрешите обратиться?
Я кивнул, отхлёбывая горячий чай из керамической кружки. Ночь практически без сна давала о себе знать, но дел ещё оставалось немало.
— Некоторые из спасённых говорят, что у них остались припасы в деревнях. Мука, крупа, солонина. Не смогли забрать, когда к городу бежали.
Я перевёл взгляд на беженцев. Конечно, люди не с пустыми руками из домов уходили. Наверняка прихватили самое ценное, а продовольственные запасы пришлось бросить — не до того было, когда Бездушные по пятам.
— Где именно? — уточнил я.
— В основном в Вихрево и Новосёлках. Это километров 12–15 на юг, по дороге на Угрюм.
Я задумался. Продовольствие сейчас на вес золота, особенно перед Гоном. Бросать добро, которое может спасти жизни, было бы преступной расточительностью.
— Хорошо, — решил я. — Половина людей пусть остаётся здесь, в представительстве. Савельев с Листратовой присмотрят, накормят. За ними приедет второй грузовик из Угрюма. Я распоряжусь. А первый поедет по деревням с жителями тех мест, заберёт припасы.
Михаил кивнул и пошёл организовывать разделение. Люди заволновались — никому не хотелось оставаться в чужом месте, все рвались поскорее в безопасный острог. Пришлось вмешаться лично.
— Слушайте сюда, — повысил я голос. — Сейчас половина остаётся ждать следующую машину. Кто поедет забирать припасы — получит их обратно в Угрюме. Кто остаётся — будет накормлен и напоен здесь. Никого не бросим, всех довезём. Даю слово!
Вмешательство подействовало. Около дюжины человек, пришедших из дальних краёв, куда не получится отправить машину, согласились остаться, остальные полезли обратно в кузов. Я подозвал Ждана, своего водителя — крепкого мужика лет сорока с неровной щетиной.
— Заедешь в две деревни. Тебе покажут дорогу. Пусть люди заберут свои припасы. Охрана с вами — Михаил и Ярослав. Без глупостей, быстро собрались и назад. По деревням не шастать, Бздыхи могут поджидать.
— Понял, Ваше Благородие, — кивнул водитель. — Мигом обернёмся.
Грузовик взревел мотором и покатил прочь. Я достал магофон и набрал номер Трофимова. Представитель князя ответил на третий гудок.
— Доброе утро, Прохор Игнатьевич. Как себя чувствуете после ночных приключений?
— Нормально, — ответил я, хотя рёбра до сих пор ныли. — Владимир Сергеевич, нужна услуга. Вчерашние беженцы, которых в карьер свезли — с них же деньги брали за проход в город. По двадцать-тридцать рублей с человека.
— Да, помню. Мерзкая история.
— Так вот, эти деньги нужно вернуть людям. Они последнее отдавали.
В трубке послышался вздох.
— Боярин, вы же понимаете, что те деньги давно по карманам разошлись? Суходолов с подельниками всё раздербанили. Мы пока не все концы отыскали.
— Так уж ничего и не нашли? — не сдавался я.
— Хм, — Трофимов помолчал, — вообще-то, при обыске кабинета Никона действительно нашли сейф с общаком. Довольно приличная сумма — тысяч пять, если не больше. Князь распорядился использовать эти средства для компенсаций пострадавшим.
— Вот и отлично. Я передам людям.
— Без проблем. Привезу… скажем, тысячу рублей? Хватит?
Я прикинул в уме. Тридцать человек, даже если каждому по тридцать рублей вернуть — девятьсот. С запасом.
— Более чем. Спасибо, Владимир Сергеевич.
— Не за что. Кстати, Его Светлость просил передать благодарность за вчерашнее. Чисто сработали, без лишнего шума.
— Передайте князю, что я просто сделал, то что должен.
— Передам. Деньги привезу через час-полтора, как раз успею до вашего отъезда.
— Хорошо. К слову, Уваровы покинули город? Вы не стали им чинить препятствий?
— Да, на рассвете выехали за стены. Его Светлость велел их не трогать. После пережитого позора им теперь в нашем городе никто руки не подаст.
Я отключил связь и направился к Савельеву. Тот хлопотал на складе, проверяя утренние поставки.
— Никита, дело есть.
— Слушаю, Ваше Благородие, — управляющий отложил бумаги.
— Во-первых, нужно закупить продовольствия. Много. Мука, крупы, солонина, масло — всё, что долго хранится. Понимаю, цены подскочили перед Гоном, но это необходимо.
Собеседник задумчиво поскрёб переносицу.
— Цены действительно кусаются. Мука подорожала вдвое, мясо — втрое. Но достать можно, у меня есть связи среди оптовиков.
— Отлично. Вот, — я достал из кармана чековую книжку и торопливо заполнил бумагу. — Три тысячи рублей. Закупай всё, что найдёте: крупу, солонину, муку, вяленую рыбу и так далее. Грузовик вернётся из деревень, заберёт продукты в Угрюм.
— Будет сделано. А во-вторых?
