Я стиснул зубы, собирая волю в кулак. Опыт прошлой жизни — бесчисленные битвы, где приходилось держать строй под градом стрел, командовать умирающими воинами, самому истекать кровью, но не показывать слабости — всё это помогло устоять. Я представил своё сознание крепостью, а волю — стальными воротами, которые не поддадутся никакому тарану.
Давление усилилось. Теперь это было похоже не на иглы, а на молот, бьющий по наковальне моего разума. Каждый удар отдавался вспышкой боли в висках, перед глазами плыли красные круги. Я почувствовал, как по лицу течёт что-то тёплое. Сильный запах меди ударил в ноздри.
Однако я не был новичком в противостоянии чужой воле. В прошлой жизни приходилось ломать волю врагов одним взглядом, заставлять армии склоняться перед императорской властью и не раз противостоять командирам Бездушных. И пусть это тело слабее, пусть магический резерв не бесконечен — дух остался прежним.
— Врёшь, паскуда! — прохрипел я, активируя
Серебристое сияние вырвалось из моих ладоней, окутывая сначала меня, затем Василису. Чёрные нити вокруг её головы зашипели, как змеи, брошенные в огонь, и начали рваться. Девушка вскрикнула, схватившись за голову, но взгляд начал проясняться.
Словно в подтверждение его слов, со всех сторон начали доноситься крики. Я расширил радиус магического зрения и взъярился — половина магов острога корчилась в муках, схватившись за головы. Вельский упал на колени посреди улицы, из его глаз текли кровавые слёзы. Безбородко бился в конвульсиях, а вокруг него вспыхивали неконтролируемые огненные всполохи.
Однако хуже всего было с простыми жителями. Я увидел, как группа ремесленников с инструментами окружила Егора, моего ученика, выкрикивая обвинения в колдовстве. Женщины с вилами гнались за испуганной девушкой из отряда Валькирий. Безумие охватывало острог, как чума.
Я сорвался с места, таща за собой едва пришедшую в себя Василису. Нужно было действовать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля окончательно.
— Борис! — заорал я, увидев командира дружины, пытавшегося разнять дерущихся. — Собирай всех боеспособных! Разгоняйте толпы, но без жертв!
Добежав до центральной площади, я влил в голос
—
Эффект был мгновенным — дерущиеся замерли, но я видел, как в их глазах продолжает плескаться чужеродное безумие. Моя воля придавала им решимости и храбрости, но не могла полностью защитить от ментального вторжения извне.
Активировав
— Что… что со мной было? — пробормотал кузнец Фрол, выронив молот, которым секунду назад замахивался на испуганного сына.
Следующие минуты превратились в изматывающий марафон. Я метался по острогу, накрывая защитой одну группу за другой. Дружинники под командованием Бориса разнимали дерущихся, связывали особо буйных. Отец Макарий вышел из часовни с крестом в руках, и его могучий голос загремел над площадью, читая молитвы. Удивительно, но это действовало — люди успокаивались, словно божественное слово создавало дополнительный барьер против ментального яда.
«Потомок старых королей», — слова Кощея крутились в голове, пока я бежал к складу, где двое ополченцев пытались поджечь запасы зерна. Что он имел в виду? Неужели узнал того, кто на самом деле скрывается в теле Прохора? Ведь тот Жнец опознать меня. Успел передать своему господину, и именно поэтому армия Бздыхов стоит под нашими стенами?.. Но как это возможно?
Или Лорд говорил о Платоновых? Может, в этом роду действительно когда-то текла королевская кровь?
Я обезвредил поджигателей, связав их каменными путами, и поспешил дальше. У колодца толпа женщин окружила старую травницу Агафью, обвиняя её в отравлении воды. Пришлось снова использовать
