«Нет, — размышлял я, перебегая к следующей точке конфликта. — Если бы Кощей знал, кто я на самом деле, он бы не упустил шанса уколоть меня этим знанием. Сказал бы что-то вроде „император, потерявший престол“ или намекнул бы на Хильду и Астрид. Значит, дело в другом».
У кузницы Матвей Крестовский в боевой форме удерживал сразу пятерых нападавших, стараясь не покалечить их. Я накрыл всех
— Спасибо, воевода, — прохрипел метаморф, возвращая человеческий облик. — Еле успел перекинуться, чтобы выбросить из головы этот голос…
Может, Кощей просто знает историю этого мира лучше меня? До сего момента она мало меня интересовала, отступая по важности перед всеми повседневными заботами. Возможно, среди предков Платоновых действительно были короли или князья древности? Это объяснило бы и герб — чёрный ворон с короной над головой на фоне крепостной стены, и девиз рода — «Власть куётся волей».
В следующий момент до меня донёсся женский боевой клич, перешедший в яростный рёв. Рванув на звук, я увидел картину, заставившую меня подобраться.
Посреди улицы Ярослава Засекина кружилась в смертоносном танце, её меч из Грозового булата рассекал воздух со свистом. Вокруг неё валялись тела — к счастью, пока только раненые. Двое бойцов из Северных Волков пытались к ней приблизиться, но княжна атаковала и их.
— Шереметьев! — выкрикивала она, глаза полыхали безумием. — Наконец-то я тебя нашла, ублюдок! За отца! За мать!
В её помутневшем взгляде отражались не бойцы Северных Волков, а какие-то призраки прошлого. Вероятно, заклятый враг и его пособники. Ментальный яд Кощея вскрыл самую глубокую рану её души.
— Капитан, это же я, Марков! — отчаянно кричал криомант, заслоняясь ледяным щитом от удара. — Опомнитесь!
Но Ярослава его не слышала. Она была где-то далеко, в своём личном кошмаре, переживая заново какую-то трагедию, о которой я мог только догадываться.
Я рванулся к ней, на ходу формируя заклинание. Нужно было остановить её, не покалечив. Каменные путы она разрубит, да и времени на аккуратность не было — княжна загнала в угол одного из снайперов.
Тогда я сделал то, что умел лучше всего. Создал из окружающего металла — подков, гвоздей, обрывков проволоки — десятки тонких, но прочных лент. Они взвились в воздух и обвили Ярославу подобно коконом, сковав руки и ноги. Меч выпал из разжавшихся пальцев.
— Отпусти! — взвыла она, пытаясь вырваться. — Я должна зарезать его как свинью! Он убил папу! Я должна!
Я подошёл ближе, усиливая
— Ярослава, — твёрдо произнёс я, глядя в её безумные глаза. — Шереметьева здесь нет. Это твои люди. Северные Волки. Те, кого ты поклялась защищать.
— Ложь! — она дёрнулась в путах. — Я вижу его! Вижу его вероломную рожу!
Эффект был подобен удару хлыста. Княжна вздрогнула всем телом, глаза на миг прояснились, затем снова затуманились. Но этого мига хватило, чтобы
Ярослава обмякла в металлических путах. По её щекам потекли слёзы.
— Что… что я наделала? — прошептала она, глядя на раненых. — Марков… Федя… я же могла…
Я ослабил путы, позволяя ей опуститься на колени. Северные Волки тут же окружили свою военачальницу, проверяя, в порядке ли она.
— Простите меня, — Ярослава смотрела на своих бойцов с ужасом. — Я… я думала, что снова там. В тронном зале. Думала, что вижу…
— Мы понимаем, капитан, — Марков присел рядом, прижимая окровавленную руку к боку. — Эта тварь лезет в голову, вытаскивает самое страшное на свет.
Я помог княжне подняться. Она пошатнулась, но устояла.
— Спасибо, — тихо сказала она, не глядя мне в глаза. — Если бы не вы… я бы убила своих людей. Тех, кто верит мне.
— Кощей бьёт по самому больному, — ответил я. — Никто не застрахован. Идёмте, нужно обработать раны ваших бойцов.
Четверть часа пролетела в бешеном темпе. Постепенно, метр за метром, улица за улицей, мне удалось погасить основные очаги безумия. Лорд, как и полагается грамотному врагу, врал, преувеличивая собственные возможности. Уж не знаю, что позволило ему накрыть сразу всю крепость, но вот давить без остановки он всё же не мог, как бы ни бахвалился.
Израсходовав больше восьмисот капель магической энергии, я сумел создать временные защитные барьеры в ключевых точках острога. Но я понимал — это лишь временная передышка. Стоит ослабить защиту, и безумие вернётся.
В доме алхимика я нашёл Зарецкого и Светова. Оба выглядели так, словно их пропустили через мясорубку — бледные, с кровоподтёками под глазами, руки мелко дрожали.
— Это кошмар какой-то, — простонал Александр, массируя виски. — Словно тысяча молотов бьёт по черепу изнутри.
