«Понял, полетел, — Скальд взмыл в воздух. — И помни — крупные и солёные!»
Через несколько минут я уже смотрел его глазами. Ночной лес под нами казался чёрным морем с редкими проплешинами полян. Армия Бездушных растянулась на километры — тысячи тёмных фигур, окружающих острог со всех сторон.
Искать пришлось долго. Луна плыла по небосводу, как тусклая медная монета, потерянная на дне колодца — едва различимая сквозь плотную завесу облаков. Её слабый свет то и дело исчезал совсем, погружая лес в непроглядную тьму, где каждый шорох мог означать опасность.
В какой-то момент я поверил, что моя теория ошибочная, и тут я увидел их.
На небольшой поляне в нескольких километрах от основной армии стояли пять фигур. Даже издалека было видно, что они отличаются от обычных Бездушных. Их головы… Боже, их головы были чудовищно раздуты, словно гигантские пульсирующие пузыри. Тонкие шеи едва удерживали эти уродливые сферы, в которых под полупрозрачной кожей можно было разглядеть пульсацию каких-то сосудов или нервов.
Твари стояли неподвижно, расставив ноги и вытянув руки в стороны. От их голов исходили едва видимые волны искажённого воздуха — ментальные импульсы, усиливающие влияние Кощея.
«Мерзость какая, — передёрнулся Скальд. — У меня от одного вида завтрак хочет вылезть наружу».
«Держись подальше. Я попробую их достать отсюда».
Это было рискованно, но выбора не было.
Я сосредоточился, направляя энергию через нашу связь. Скальд застонал:
«Ой, щекотно! И горячо! Что ты делаешь?»
«Терпи».
Мощь заклинания хлынула через наш канал связи. Вся поляна под Глашатаями вздрогнула от подземных толчков. Земля начала вспучиваться, готовая извергнуть лес каменных пик в рост человека. Это должно было превратить всю территорию в каменное кладбище.
Но в момент высвобождения заклинания что-то пошло не так.
Воздух вокруг ретрансляторов внезапно сгустился, почернел. Из пустого пространства между деревьями — там, где секунду назад не было ничего, кроме обычных теней — медленно проступили три фигуры. Жнецы материализовались, словно выплывая из самой тьмы, их контуры постепенно обретали плотность и форму. Я видел эти места минуту назад — пустые, безжизненные. Даже магическим зрением не различил ни малейшего следа их присутствия.
В его словах не чувствовалось ни злости, ни раздражения — только спокойная констатация факта. Как у шахматиста, который отдал пешку, зная, что это часть более сложной комбинации. Даже некоторое одобрение прорывалось сквозь мертвенную холодность — похвала достойному сопернику, сумевшему превзойти ожидания.
Однако хуже всего было полное отсутствие человеческих эмоций в этом голосе. Лорд Бездушных обращался ко мне так, будто обсуждал погоду или урожай. Моя находчивость развлекала его не больше, чем удачный ход в партии, которую он всё равно планировал выиграть.
Жнецы усилили противодействие. Мой
Но остальные три твари остались невредимы. Жнецы успели отклонить каменные пики в стороны, спасая ценных помощников.
«Улетай!» — заорал я мысленно, понимая, что сейчас начнётся.
Ворон рванулся вверх, но было поздно. Со всех сторон леса поднялись Летуны — крылатые Бездушные с перепончатыми крыльями и острыми когтями. Десятки тварей устремились к моему фамильяру.
«Ненавижу свою работу!» — взвизгнул Скальд, уворачиваясь от первого нападающего.
Я лихорадочно формировал заклинания, стараясь прикрыть ворона.
Один из Летунов всё-таки достал Скальда, полоснув когтями по хвосту. Ворон заверещал:
«Моё прекрасное оперение! Ты мне за это ответишь!»
Ещё несколько мучительных минут погони, и наконец Скальд вырвался из окружения. Я направил его обратно к острогу, продолжая отстреливаться заклинаниями от преследователей.
Когда ворон в полном изнеможении плюхнулся на парапет стены, я с облегчением выдохнул. Пара перьев из хвоста действительно отсутствовала, но в целом птица отделалась легко.
«Всё, — простонал Скальд. — Я в отставку. Ищи себе нового фамильяра. Желательно броненосца, им хоть когти не страшны».
«Двадцать пять орешков», — пообещал я.
«Тридцать. И четыре кристалла. И массаж лапок».
«Договорились».
В этот момент ко мне подбежал Зарецкий. Алхимик выглядел взволнованным, но в его глазах горел странный огонёк.
— Воевода, у меня есть одна идея. Совершенно безумная, но… возможно, это наш шанс справиться с ментальной атакой.
