Таков теперь умысел этого мучителя против Короны, его рассуждения, каковой своей жадности создавая претекст, а уже не останавливаясь на Ливонии, не останавливаясь на раздирании Великого княжества Литовского, но жадно стремясь к овладению всей Короною и ее государствами, несмотря на то, что раньше обычно выдумывал о своем праве на русские земли, писал он князю Полубенскому, что ему принадлежат ливонские и прусские земли, что он прямой потомок Цезаря Августа, который правил в Торуни, Мальборке, в Гданьске, в Хойнице и во всех прусских землях; упоминает, что на Прусском княжестве немалый долг, взятый прусским магистром; а о Великом княжестве Литовском и о всей Короне утверждает, что он ей пан: «когда не стало польских королей, королева Анна, как женщина, никаких прав на Королевство не имеет, нам по справедливости принадлежит Королевство, я величайший пан из всех от века», грубо бранясь на послов, что посадили в Короне его королевскую милость, а не его, которому она принадлежит, посадили для того, как говорит, чтобы мы под сегодняшним королем его милостью, паном нашим, могли своевольничать, но что в свое время, однако же, он почувствует эту обиду[662].
Как и следовало ожидать, депутаты выступили за немедленную поддержку мер по защите Ливонии, где враг стоит перед открытыми воротами («wrota otworzone») в Вильно и Пруссию и угрожает отсечь Литву и Корону от моря[663]. Король высказывал нешуточные опасения, что царь захватит из Ливонии Пруссию и разгромит королевский флот на Балтике. Единственным спасением, как ему казалось, были война и очищение Ливонии от московитов[664].
На переговорах в Гродно с московским посольством в декабре 1578 г. король отказался вставать с трона и спрашивать о здоровье царя, когда было произнесено имя Ивана IV. Это был ответ на аналогичное оскорбление со стороны Москвы. С этого момента государства находились в состоянии открытой войны. Московские послы вступили в спор и отказались продолжать церемонию. Переговоры были сорваны, однако послов, несмотря на их заботу о «царском имени», в России ждала опала. Как показывает переписка сенаторов Великого княжества Литовского О. Б. Воловича с М. Ю. Радзивиллом, для Панов рады было очевидно, что нарушение посольского обычая связано, с одной стороны, с борьбой Ивана IV за царский титул и, с другой стороны, с его притязаниями на Ливонию и Пруссию:
