Душа, способная возвышаться над чувственными аффектами, самовластна, разумна и словесна. Ее связь с политическим миром через думы и совет наилучшим образом воплощена в Избранной раде, которой в Москве 1540–1550‑е гг. были свойственны и многочисленные добродетели, упоминаемые в глоссах к переводным томам. Это был период, когда республикой правили мудрые и целомудренные, искренние, добрые и храбрые, сильные во Израиле, а царь был кротким и тишайшим. Не было тяги к насилию и неволе, обычной для московских великих князей, унаследованной им по природе от предков и их чужеземных жен. Благо республики тесно связано со свободой и способностью избранных советников и всего народа устанавливать декреты и узаконения благодаря тем, кто одарен Святым Духом.
Душа находится в сердце, и единство этих двух лексем в тезаурусе Курбского видно по их взаимной заменяемости. Сердце – тот орган тела и республики, который позволяет телу причаститься страданий Христа, а в республике Избранный совет собирает дары Духа, Божественную благодать, чтобы направить ее в голову, то есть к царю и «во уды». Нет противоречия и между разумом и сердцем. Ум самовластен, но требует причастия и очищения, а это значит, что мудрый правитель не может пользоваться своей свободой воли, самовластьем, без очистительного действия сердца – Избранного совета. В Сборнике Курбского и в «Истории» связь ума и души реализована в оценках царствования Ивана Грозного и в философских отступлениях. Душа и однокоренные с ней слова встречаются в «Истории» 29 раз. Ум и разум – более 300 раз, в том числе в тесной связи с темой совета, умением подать своевременный совет. Достоит, достоинство и т. п. – также 29 раз, в том числе о Феодорите Кольском:
Понеже еще в телеси тлѣнном суща, безтелесными и невещественными почтен достоинствы и аероплавателными хождении[1311].
Здесь важна связь между достоинствами (добродетелями), способностью преодолевать естественные законы мира, с одной стороны – это условие добродетельного правления, с другой – святости. Показательно в этом смысле лексическое сближение между умом – преодолением – победой, соединяющее область этики с политикой (наоборот, лексемы тленности тесно связаны у Курбского с идеей сокрушения: сокрушенно/тлѣнно). Продлевая эту цепочку, мы могли бы увидеть подобия между добром/благом в военном деле и политике (храбрость, мужество, сила, статечность, бесстрашие), с одной стороны, и качествами души (жалость, тихость, щедрость, искренность, простота) – с другой. В этом разделе заметна прямая связь между свободой как избавлением и избавлением как спасением из рассмотренного выше первого кластера понятий. Достоянием учителей является учение о благе, и глоссы показывают бесконфликтный переход от лексем, определяющих добро и благо, в кластер учительства и наставничества, от которого один шаг как до вождества и благородства, так и до целомудрия, смирения и истины. Посредством смирения человек достигает того идеального состояния, которое подробно раскрыто в кластере мир/покой.
Показательным для этического кругозора Курбского представляются тесные связи между умом и душевными качествами воина-интеллектуала: ученостью, хитростью, преодолениями, победами, сановитостью и почестями. Учительство, ученость, постижение, исследования – это одна сторона взыскующей души. Практическое применение ума – хитрость, художество и козни, как в глоссах, так и в авторских сочинениях Курбского нередко выступающие в позитивном значении и в сочетании с эпитетами (например, благокозненный). Однако в ряде случаев, наоборот, художество толкуется как злохитрство «лукавого змия»[1312].
Требует дополнительных понятийных изысканий круг лексем, связанных со словом власть. Для Курбского он в равной мере обнаруживается в сфере общего богословия (самовластие души, добровольность, воля, произволение, обладание) и политической этики (сила, совет, область и князь).
