Одни приемлют его (слово «свобода». –
Эти слова также приводят в недоумение: зачем давать кому-то тираническую власть? И что это за право вооружаться, и в каких случаях оно вступает в силу, и почему нужно вооружаться, если раньше не было никак не раскрытого в «Энциклопедии» момента разоружения? Вопрос о тирании решен не вполне очевидным образом в статье «Тирания», причем со ссылкой на Гуго Гроция и других теоретиков права, о которых еще пойдет здесь речь. Несколько проясняет взгляды энциклопедистов на право носить оружие статья «Народонаселение», где прямо объяснено это право как привнесенное и в этом смысле несвойственное человеческой природе:
Обычай сохранять при полном мире толпы вооруженных людей, которые не приносят никакой пользы, вредят народам и равно истощают и людей, и богатства тех властителей, которые их содержат, появился в Европе в гораздо большей степени из‑за стремления к господству, пышности, роскоши и тщеславию, нежели в целях охраны государств[1570].
В статье «Общество» говорится даже, что именно отсутствие оружия отличает человека от животного. Звери рождаются с клыками и когтями, тогда как человека отличает «разум и общительность»[1571].
Неудивительно, что и младший современник Гегеля К.‑Ф.‑Г. фон Клаузевиц в трактате «О войне», довольно далеком от политической мысли своего времени, убежден, что для государств крайне вредно вооружать чернь, и считает всеобщее ношение оружия в государстве недопустимым. Собственно, и свою доктрину войны Клаузевиц выстраивает таким образом, что не остается никаких сомнений: в эпоху Наполеоновских войн в Европе вооружение населения – редкое и опасное решение, которое не признают нормой вещей ни политические, ни военные теоретики.
Так дела обстояли не всегда.
В Гомеровской Греции разоружить можно было только по закону или в битве. Никакие долгосрочные контрактные отношения не предполагали сложение оружия. Спор между Агамемноном и Ахиллом разрешен богиней Афиной как раз в тот момент, когда оскорбленный Ахилл готов был схватиться за меч:
Поход на Трою состоялся благодаря вмешательству богов. Только боги могли остановить двух свободных и равных между собой царей от схватки, вызванной «гневным сердцем». Боги не властны над гневом людей, но могут остановить его последствия. Без вмешательства богов гнев может быть усмирен разве что благоразумием, законами или непосредственно в бою, куда стремятся оба ахейских царя, спорящие на военном совете.
Для Аристотеля ношение оружия было самоочевидным атрибутом любого политического устройства, но особенно того, в котором мало надежды опереться на добродетельность одного или немногих:
