— Почти никому об этом не известно, — предупредил император. — То, что вам посчастливилось увидеть тетушку в действии — случайность. Представляешь, всю долгую жизнь ей удавалось скрывать от общества немалые силы и копить ценные знания, коими не положено ведать женщине. Именно Озма научила меня почти всему, на что я сейчас способен как маг.
— Она — твой источник колдовских знаний… — озарила меня догадка.
Оказывается, не было никакого фолианта с заклинаниями! А если и имелись какие-то записи, то хранились вовсе не там, где их искала Гретта.
— Да, можно и так сказать, — согласился Рингард, немного удивившись моему изречению. — Теперь понимаешь, почему мне нечего предъявить советнику? А если я стану карать известных государственных деятелей бездоказательно и по собственной прихоти, мое правление закончится, едва начавшись.
Я понимала. Но это ничуть не умаляло обиды за то, что мой так называемый жених собирается все простить этому знатному подлецу.
— Только не смотри на меня, как на предателя! — взмолился император. — Я сделал все возможное, чтобы Нэствел не смог больше вредить тебе и другим девушкам. Нанял для вашей охраны настоящих чародеев, коим безразличны любые посулы лорда. В конце концов, его единственная дочь практически стала моей заложницей — молодцы Мариаса круглосуточно ее сторожат.
Так вот зачем нам контрабандисты в качестве телохранителей — чтобы отбиваться от колдовства советника! Да только от умения магичить эти молодчики не становятся честнее. Возможно, как раз наоборот.
— Может, ты напрасно доверяешь этим ребятам и их предводителю? — осторожно предупредила я. — Они кажутся мне ненадежными союзниками…
Вместо того чтобы проникнуться серьезностью сказанного, Рин вдруг радостно улыбнулся.
— Приятно, что ты заботишься о моих интересах, но тебе не стоит переживать по этому поводу, — заверил он.
Я залилась краской. Подумалось, что собеседник расценит это, как смущение, но на самом деле мне было стыдно. Рингард без сомнения доверял мне свои заветные тайны, а я скрывала даже то, что непосредственно его касалось.
Как же хотелось ему рассказать о происках Мариаса! Но что тогда стало бы с Греттой? И Ниссом? Ведь он ничего плохого не сделал, а точно попадет под раздачу. Да и мне рассчитывать на милосердие повелителя Империи не приходилось. Я сама по уши увязла в нечистых делишках! А сдам кого-то — в отместку могут рассказать про Кэма, ради которого я так старательно лгала императору. Угораздило же меня превратиться из тихой островитянки, пусть и немного чудной, в межмирскую преступницу и придворную интриганку!
— Уже пора идти! — спохватилась я. — Графиня расстроится, если я опоздаю на урок.
Мне и правда было жаль печалить эту милую женщину, которая так терпеливо обучала чужачек местным приличиям.
— Этого не случится, — уверенно заявил Рин.
— Видимо, ты плохо знаешь нашу наставницу, — усмехнулась я в ответ.
— Дело не в том, — мужчина оставался предельно серьезным. — Графиня отстранена от преподавания.
— Почему? — растерянно спросила я.
Неужто иномирянок сочли достаточно воспитанными по здешним представлениям? Очень сомнительно.
— А потому, — с готовностью отвечал император, — что она посчитала возможным скрыть факт отсутствия учениц на занятиях.
Очевидно, он имел в виду тот случай, когда мы с Греттой улизнули с уроков, чтобы проведать подругу.
— Но ведь это мы ее попросили ничего не говорить! — воскликнула я.
Вообще-то, просили Видана и Малика, но упоминать об этом я не стала.
— Не имеет значения, — отрезал Рингард.
— Еще как имеет! — взбеленилась я, — Выходит, бедная женщина из-за отзывчивости своей попала в немилость. Это же несправедливо!
От возмущения я не смогла усидеть на месте и вскочила на ноги, чуть не опрокинув кресло. Его величество тоже поднялся, но медленно и степенно. Про себя фыркнула, что ему воспитание не позволило сидеть, когда дама стоит. Наши взгляды скрестились: мой метал молнии, а императорский был нарочито спокоен.
— В следующий раз, — безучастно проговорил Рин, — подумай о последствиях для себя и других, прежде чем пользоваться чужой добротой.
Иначе говоря, графиню он возвращать не намерен. Император наказал ее даже не потому, что действительно считает виновной, а в назидание всем причастным. Что ж, это наставление я усвоила: не стоит полагаться на мягкий нрав Рингарда. Повелитель строг и справедлив, в своем собственном разумении.
Я опустила взгляд и слегка присела в вежливом поклоне.
— Благодарю за обед и познавательную беседу, — произнесла равнодушно.
Когда выпрямилась и вновь посмотрела на собеседника, едва не застонала от досады. Рин остался вполне доволен моей отповедью! Даже моя холодность его ничуть не задела. Император лишь величественно кивнул и разрешил мне идти. Воспользовавшись этим, я опрометью выскочила из кабинета, не глядя больше в его сторону.
