— Она обнаружилась у одной небезызвестной куртизанки, — улыбнулась рассказчица. — А та, не желая признавать, что владеет краденным, поведала всю историю украшения. В том числе и о том, как полюбовничек его заполучил. Был ли скандал, не знаю, но господский дом быстро опустел, а хозяева в него больше не возвращались.
— Получается, маму твою должны были признать невиновной?
— Да кому есть интерес оправдывать простую служанку? — отмахнулась рыжуха. — На ней метка преступницы, а от такого избавиться невозможно. Потому работу хорошую ей не найти и за городские стены не выбраться.
— И оттого она спокойно смотрит на твой воровской промысел? — недоверчиво уточнила я.
— Что ты! — засмеялась Гретта. — О таком матерям не рассказывают. Она думает, что я ночами в пекарне работаю.
Настал мой черед хихикнуть:
— Неужели верит?
— А то! Я ведь и в самом деле мастак пироги печь! — похвасталась девушка, но улыбка вдруг сползла с ее лица: — Да какая теперь разница! Я не смогу вернуться в свой мир, а маме без меня придется совсем туго. А если снова попадется стражникам?..
На это мне не было чем ответить. Вместо того попыталась приободрить:
— Зато, выходит, ты перед ней ничем не виновата!
Подруга удивилась, будто я не понимала очевидного.
— Ничего бы с мамой не случилось, — поясняла она, — если бы я не покрывала похождения господской дочки, а сразу все ее родителям рассказала.
На том Гретта пожелала мне спокойной ночи и погасила свечи. Но я еще долго прислушивалась к ее редким тихим всхлипам, пока не забылась в тревожном сне.
Наутро Гретта, которая обычно вскакивала раньше меня, наотрез отказалась вставать с кровати. Она заявила, что ей более нет нужды играть роль императорской невесты, а потому и ходить на занятия теперь не к чему. На уговоры и посулы она не поддалась, и пришлось мне с тяжелым сердцем оставить соседку в одиночестве.
Как назло, Нисс принялся настойчиво допытываться, что стряслось со второй его подзащитной. Сомневаясь, можно ли кому-то доверить секреты подруги, я честно сообщила, что это, в общем-то, не его дело. Контрабандист же так не считал. Он не на шутку встревожился и даже предпринял попытку прорваться в нашу комнату. Дабы его унять я солгала, что Гретте нездоровится, знаете, «по-женски». На том парню пришлось отступить: он кинул еще один обеспокоенный взгляд на запертую дверь спальни и уныло побрел следом за мной, сопровождая на урок верховой езды.
Дойти до цели нам не удалось. У входа в замок нас «удачно перехватил» император, хоть мне показалось, что удача здесь ни при чем и он специально меня дожидался. Ниссу было велено отправляться к конюшням, куда его величество сам меня проведет. При этом Ринганрд, схватив мою руку, пошел в противоположную сторону.
Я все еще помнила обиду за безвинно пострадавшую наставницу, потому шла молча, глядя себе под ноги.
— Даже не спросишь, куда мы направляемся? — поинтересовался Рин, и в его голосе мне послышалась насмешка.
— Не знаю, дозволено ли мне задавать вопросы, — отвечала ему в тон.
Император лишь улыбнулся моей дерзости и заявил:
— Когда мы наедине, можешь говорить и спрашивать обо всем, о чем хочется.
Я собралась было язвительно поблагодарить за разрешение, но вовремя одумалась и промолчала. К чему препираться с его величеством, если он всегда оказывается прав?
Уже через пару шагов я поняла, что идем мы к псарне. А уже там Рину все-таки удалось меня удивить. Как только он распахнул ворота амбара, три всклоченные серые туши устремились ко мне, едва не сбив с ног.
— Подумал, ты захочешь разделить радость своих подопечных от первой настоящей прогулки, — весело проговорил мужчина, протягивая мне один из поводков, а затем со смехом обратился к собакам: — Эй, грозным волкодавам не положено размахивать хвостами!
Псы скакали вокруг нас со щенячьим восторгом. Мне даже не с первого раза удалось поймать волкодавиху, чтобы пристегнуть к ее новенькому кожаному ошейнику длинный тонкий повод. Хотя вид собаки был все еще болезненный, в проворности она ничем не уступала братьям. С ними же хозяин справился довольно быстро, приструнив несколькими резкими командами. После он провел всех за замковые стены, где, преодолев мост через огненный ров, мы оказались на широком лугу.
Если этой прогулкой Рин намеревался меня задобрить, то выбрал верный способ. Невозможно было не оттаять, наблюдая, как император совсем по-мальчишески резвится с псами, а те его играючи дразнят, не желая поддаваться дрессуре. Я не смогла перестать хохотать, даже когда животные и меня втянули в игру, прячась за моими юбками от раздосадованного их поведением хозяина. Заметив этот маневр, он объявил, что моя мягкость плохо влияет на волкодавов, и они скоро превратятся в комнатных песиков. Однако я ничего плохого в этом не видела.
