Это оказалась достаточно большая барка, занявшая почти все место у причала за мостом. Четыре гребца разворачивали сплетенный из бамбука парус. Судья приказал Гуану и двум другим подождать на пристани и перешел на борт судна по узкой доске, служившей сходнями. Остановившись на передней палубе, он громко позвал капитана. Спустя довольно долгое время из люка показалась взлохмаченная голова. Капитан выбрался на палубу, подтянул штаны и уставился на судью затуманенными, налитыми кровью глазами. Явно и он, и его команда провели весьма бурную ночь.
— Отведи меня к господину Суну! — приказал судья.
Капитан, волоча ноги, потащился на высокую корму, где помещались две каюты. После того как он несколько раз постучал в узкую дверь, окно рядом с ней распахнулось. Оттуда высунулся худой человек с тощей шеей и торчащей вперед коротенькой бородкой. Голова его была туго обмотана белым платком.
— Почему этот ужасный шум? — сердито спросил он. — У меня страшно болит голова. Меня нельзя беспокоить!
— Я — судья, правитель этого округа. Нет-нет, не выходите!
— В постели, ваша честь. Даже ни кусочка не съел за обедом. Приступы головной боли случаются со мной регулярно. Это так неприятно! — Он поставил локти на подоконник и стал рассказывать: — Хотя не могу сказать, что они случаются неожиданно, без предупреждения. Первый признак — начинает лихорадить и полностью пропадает аппетит. Затем наступает легкая тошнота, сопровождаемая кислым вкусом во рту, а потом...
— Сочувствую. Господин Гуан приходил к вам?
— Приходил. Он заглянул перед обедом сказать, что уезжает на лодочные гонки вместе со своим другом. Не слышал, когда он вернулся. Но вы, несомненно, найдете его в каюте, рядом с моей. А что, что-то случилось?
— Я ищу свидетелей. Убит человек.
Господин Сун бросил на разгильдяя капитана злой взгляд.
— Жертвой явно был не наш капитан, — заметил он со вздохом. — Очень жаль. Никогда не бывал на лодке, которая бы управлялась хуже!
Капитан начал что-то возмущенно бормотать, однако судья повернулся к нему и рявкнул:
— Отведешь лодку на стоянку у западных городских ворот, будешь дожидаться там следующих распоряжений! — И, обращаясь к господину Суну, сказал: — Боюсь, вам придется задержаться здесь на день или два, господин Сун.
Вы можете использовать это время для того, чтобы посоветоваться с доктором. Желаю вам быстрого выздоровления.
Господин Сун начал было объяснять, что он очень спешит продолжить плавание, однако судья Ди повернулся к нему спиной и сошел на берег.
— Вы — важный свидетель, — заявил он господину Гуану, — поэтому вам придется прервать ваше путешествие. Я велел капитану отвести судно на стоянку, вы можете либо оставаться на борту, либо снять комнату на постоялом дворе, как захотите. Однако сообщите свой адрес суду, чтобы я мог вас вызвать, когда вы понадобитесь.
Гуан нахмурился и собрался было что-то сказать, но судья, не обращая больше на него внимания, обратился к Бяню:
— Вы мне тоже понадобитесь, доктор. Пока что вы не должны уезжать из города. До свидания.
Он вскочил на лошадь и уехал вместе с советником Хуном. Когда всадники выбрались на главную дорогу, солнце уже поднялось, и его безжалостные лучи начали жечь путников.
— Нам надо было взять с собой соломенные шляпы, — пробормотал судья Ди.
— Похоже, будет еще жарче, ваша честь. Ни ветерка, ни дуновения, и мне не нравятся эти маленькие черные тучки, которые собираются на горизонте. Наверно, позже, днем, будет гроза.
Судья не отозвался. Дальше они продолжали ехать в молчании. Когда стали видны южные ворота, судья Ди вдруг разразился целой речью:
— Третье убийство за двое суток! И Ся Гуан — единственный человек, который мог бы бросить хоть какой-то свет на это гнусное дело! — Потом он продолжил спокойнее: — Честно признаюсь тебе, Хун, я обеспокоен. В нашем городе гуляет на свободе совершенно безжалостный преступник.
Увидев, что они подъезжают, старший охраны встал навытяжку перед сторожкой, в воротах. Из окна доносились потрескивающие звуки. Два стражника разбирали высыпанные на высокий стол бамбуковые бирки. Судья Ди придержал лошадь, нагнулся в седле и заглянул в окно. Немного погодя он выпрямился и начал задумчиво помахивать хлыстом. У него было какое-то смутное ощущение, что треск бамбуковых пропусков что-то ему напоминает, но вот что именно, сообразить не удавалось. Он нахмурил брови.
Старший охраны с удивлением смотрел на судью. Несколько неловко он проговорил:
— Очень... ээ... жаркий день, ваша честь!
Погруженный в собственные мысли судья Ди не услышал, что тот сказал. Внезапно судья широко улыбнулся. Повернувшись к Хуну, который придерживал свою лошадь чуть позади, он воскликнул:
— Святые Небеса, конечно же, именно так! — Потом коротко бросил старшему охраннику: — Пусть твои люди продолжают разбирать все эти пропуска по номерам. Если они найдут две бирки, на которых нанесена одна и та же цифра, немедленно принеси их в суд.
И он послал лошадь вперед.
