— В прошлом году церемониймейстер доложил Трону, что наша борьба неприлична. Неприлична, это же надо такое придумать! Знаешь, кто за этим стоял? Придворные дамы! Они ревновали, не могли вынести, чтобы их мужья видели, что такое настоящая женщина, вот так! Эти костлявые, жалкие создания! Ба, если бы милостивое Небо не одарило их носами, никто бы не смог отличить, где у них перед, а где зад. Так или иначе, Трон приказал принцу уволить нас.
— А где остальные женщины из твоей труппы?
— Вернулись на родину. Я осталась. Мне нравится Китай. Третий принц дал мне целый слиток золота, когда я уезжала. «Когда соберешься замуж, Фиалка, не забудь дать мне знать! — сказал его высочество. — Я подарю жениху лестницу, всю из чистого серебра, она ему понадобится, чтобы взобраться на тебя!» Он был шутник, его высочество, да, шутник! — Она покачала огромной головой, улыбаясь своим воспоминаниям.
Судья Ди знал, что она не хвастает. Министры могли обращаться к принцам только стоя на коленях, однако принцы, эти высокомерные господа, имели обыкновение обходиться с акробатами и фокусниками, которым покровительствовали, как с равными.
— Боевые искусства — единственное, что мне интересно, — продолжала девица Лян, — поэтому я и открыла эту борцовскую школу. Люди платят мне только за то, что они пьют, обучение бесплатное. Некоторые из парней — многообещающие.
— Я слышал, что двое особенно хороши. Парочка бродячих студентов. Их зовут Дун и Ся, кажется, так.
— Устаревшие сведения, мой друг! Дун мертв. Так ему и надо.
— Что так? А мне говорили, что Дун был очень способным борцом и приятным парнем.
— Да, он был неплох, это так. Ну а насчет приятности... — Она обернулась и рявкнула: — Роза!
Худенькая девушка лет шестнадцати появилась из-за занавески, закрывавшей дверь в задней стене. Она вытирала блюдце тряпкой.
— Оставь посуду в покое, стань носом к стене и покажи свою спину! — приказала девица Аян.
Девушка послушно повернулась к ним спиной. Она расстегнула верхнюю часть платья и спустила рукава с рук. Ее худая спина была покрыта белыми шрамами. Когда она собралась развязать пояс, девица Лян прорычала:
— Хватит! Одевайся и заканчивай с посудой.
— Это сделал Дун Май? — спросил судья Ди.
— Сейчас объясню. Дун часто болтался тут несколько недель назад. Глупой девчонке он приглянулся, и она отправилась с ним куда-то однажды вечером. Он привел ее в какой-то дом в северной части города. В темноте она могла разглядеть только, что это был довольно большой дом. Он привел ее в темную комнату. Ей не видно было, кто там находится, и прежде, чем она успела понять, что происходит, ее раздели, бросили лицом вниз на лежанку и стали избивать. Сам видел результат. Позже вернулся Дун, развязал ее и привел обратно, на эту улицу. Дал ей серебряную монету, велел не болтать и исчез. Дуреха рассказала мне все это только несколько дней назад, когда я случайно зашла в тот момент, когда она мылась, и увидела рубцы. Очень жаль, что Дун умер, я собиралась проделать то же самое с ним, только поосновательнее. Ладно, легкомысленная дурочка получила, по крайней мере, неплохой урок.
— Ее и изнасиловали тоже?
— Нет, она все еще девушка — пока. Иначе я бы доложила об этом в суде, я знаю свои обязанности. Но девчонка пошла по собственной воле, и с ней расплатились. Так что я могу сделать?
— И часто Дун поставлял девушек всяким мерзким развратникам?
— Похоже, часто. Но только одному. Это тот же тип, для которого он охотился за редкостями, так мне кажется. Дун недавно, можно сказать, пострадал из-за этого своего милого покровителя. Дун был честолюбивым негодяем, наверно, захотел получить слишком много денег. Но я думаю, что этот подлец Ся перехватил у него работенку.
— Ты сказала — Ся ? Почему ты так думаешь ?
— Ся не так умен, как Дун, далеко не так. Вчера утром он явился сюда, слегка навеселе, что вполне для него обычно. А необычным было то, что он отдал мне долг за выпитое. Я спросила: «Ты что, налетел на дерево, на котором растут деньги?» — «Нет еще, — ответил он, — но сегодня вечером я рассчитываю получить кучу денег.
Пока она говорила, у нее в руке неожиданно оказался длинный нож. Он полетел через зал и с глухим стуком воткнулся в дверной косяк.
В зале воцарилась тишина. Оба фехтовальщика пошли к двери. С большим трудом они вытащили из доски дрожащий в ней нож и с почтительными поклонами вернули его девице Лян. С благодушной улыбкой она проговорила:
— Когда я нервничаю, я начинаю бросаться вещами.
