— Я почему-то так и думал. Ну, так что насчет моего предложения? Согласен на нежную и трепетную дружбу с чернокнижником?
Харт сдвинул брови, размышляя. Наверное, пытался найти подвох. Или соображал, не является ли все произошедшее частью моего коварного плана. Но потом тяжело вздохнул.
— Хорошо. Что ты предлагаешь?
Я широко улыбнулся.
— Напиться.
Одри стояла у витрины стекольной лавки. Витрина была красивая, ярко подсвеченная, и за ней красовались вазы и статуэтки из дорогущего креольского стекла. Тоненькие нимфы и пузатые бокалы, изящные безделушки и солидные дорогие блюда.
В витрине отражалась сама Одри — слегка бледная, в красивом темно-бордовом платье с розовыми вставками и косами, уложенными короной вокруг головы. В руках — изящная сумочка, на плечах плащ, отороченный белым мехом. В общем, вполне достопочтимая горожанка.
Правда, в душе этой горожанки творился настоящий хаос и раздрай, и Одри отчаянно теребила свой маленький ридикюльчик.
Изнутри магазина на нее уже косился хозяин, раздумывающий, то ли отогнать от витрины назойливую девушку, то ли обождать, вдруг покупательница. Одри его взглядов не замечала. Она просто бездумно смотрела на мерцающее стекло, размышляя о своем.
Последняя встреча с Армоном оставила внутри чувство смущения и неловкости. Между ними так ничего и не случилось, и девушка была этому… рада. Одри нахмурилась. Ну что с ней не так? Почему она никак не может принять Армона сердцем, ведь ее разум понимает, что лучшее его ей не найти?
«Потому что сердце уже занято одним засранцем, которому ты не нужна», — с готовностью ответил внутренний голос. Додумать Одри не успела, потому что на перекрестке кто-то закричал, потом заголосили люди, потом что-то ударилось. Витрину осветило синим всполохом, и Одри отпрыгнула, обернулась. Продавец тоже выскочил, озираясь и пытаясь решить, кого звать — ловцов или пламетушителей.
— Где-то горит? Кого-то убили?
Одри не ответила. От перекрестка бежали люди.
— Магичка! Ледяная!
— Заморозит!
— Ой, что делается…
— Так кого убили? — повторил мужик.
Одри с досадой махнула рукой и побежала, только не вместе со всеми, а туда, к перекрестку. На пересечении дорог стояла девушка, совсем молодая. Каштаново-рыжие кудри растрепались, на сером платье — капли грязи. На ней не было накидки или плаща, и, кажется, незнакомка не понимала, где она. По бледному лицу катились слезы и тут же замерзали, падали на брусчатку острыми льдинками. От пальцев магички змеились бледно-голубые искры, рассыпались, замораживая и оплетая изморозью все вокруг: тротуар, фонарные столбы, решетку ограды, витрины лавочек… Стекло в ближайшей тоненько зазвенело, грозя лопнуть, разукрасилось сетью трещинок. Но девушка не замечала этого.
— Я его убью, я его убью, убью…
Она шептала, словно заклинание, и искр становилось все больше, грозя заморозить всю улицу. Над витринами вспыхнул синий огонек, призывающий ловцов. Еще немного, и девчонку загребут стражи, посадят в застенки как нарушительницу. А ее, кажется, всего лишь мужчина бросил…
Не раздумывая, Одри сорвала с себя плащ и накинула на плечи девушки, стараясь не прикасаться к ней.
— Тише, тише, не плачь! Успокойся!
Изморозь коснулся ботинок Одри, и та отпрыгнула. Превратиться в ледяную скульптуру ей совсем не хотелось.
— Меня зовут Одри. Я тебе помогу!
— Я его убью, — рыжеволосая распахнула глаза. — Клянусь.
— Обязательно! — выдохнула Одри. — Только успокойся. Ты заморозила улицу.
— Что? — ледяная магичка хлопнула ресницами.
— Надо уходить, — Одри потерла лицо. Щеки кололо, словно она стояла на лютом морозе. — Сейчас здесь будут ловцы.
— Почему он был в мундире ловца? — как-то отчаянно спросила рыженькая. — Я не понимаю…
— Нам надо уйти отсюда! — синие маячки светились уже над несколькими домами. — Ну же! Ты ведь не хочешь оказаться в застенках! Идем со мной! Как тебя зовут?
Одри говорила, а сама напряженно осматривалась. Ей в застенки тоже не хотелось.
— Лира…
— Вот и чудесно, Лира! А я — Одри. Давай, Лира, шевели ножками. Мы сейчас быстро-быстро побежим, поняла меня?
— Куда? — ничего она не поняла.
— Туда, где теплее! — весело отозвалась Одри. — И учти, если ты заморозишь мой дом, я тебе этого не прощу.
— Ой, — Лира изумленно осмотрелась. Искры перестали сыпаться с ее ладоней, и воздух потеплел. Одри облегченно выдохнула и потащила новую знакомую к темному проулку.
За их спинами со звоном осыпалась витрина и заорал торговец.
Когда девушки добрались до дома Одри, Лира уже окончательно успокоилась и теперь лишь хлюпала носом и качала головой. Плащ так и остался на ней, и Одри пришлось нанять извозчика, чтобы добраться до окраины, разгуливать в одном платье она не рискнула. Хоть зима и была на исходе, но без меховой накидки гулять слишком рано.
Пока они ехали, вопросов Одри не задавала, дала Лире время успокоиться. Та тоже молчала, задумчиво смотрела в окно. Рассчитавшись с извозчиком, Одри потянула девушку к порогу.
— Сейчас выпьем горячего чая, и тебе станет легче, — уверила она. Крикнула Рите, чтобы ставила воду на огонь.
— Спасибо вам, — Лира покраснела. — Мне, право, неудобно…
