Однако Наталья, получившая право носить фамилию Брасова, получила также разрешение проживать в поместье Брасово. Николай II и члены императорской семьи во главе с Марией Федоровной официально не признали семейные отношения между Михаилом и Натальей.
Чем больше росло влияние Натальи на Михаила, тем больше он отдалялся от семьи. В январе 1912 года решением императора Михаил был отозван в Санкт-Петербург, где он должен был возглавить Кавалергардский полк, почетным главой которого была вдовствующая императрица. Михаил настоял на том, чтобы с ним в Россию приехала и Наталья. Разрешение было дано, но молодая пара не должна была проживать в императорском Аничковом дворце, а только в полковой квартире.
Начало века ознаменовалось скорбными событиями в жизни европейских монарших семей. В январе 1901 года умерла находившаяся в родственных связях с российской императорской семьей английская королева Виктория – последняя коронованная представительница ганноверской династии. У нее было сорок внуков, рассеянных по всем королевским дворам.
В 1910 году скончался английский король Эдуард VII – сын королевы Виктории и муж сестры Марии Федоровны Александры. Императрица присутствовала на похоронах Берти, как называли его в семье. Через два года в 1912 году скоропостижно умер датский король Фредерик VIII, брат вдовствующей императрицы – милый Фреди, с которым Марию Федоровну всю жизнь связывали нежные родственные связи.
В 1913 году в Салониках был убит другой брат императрицы, Вилли – греческий король Георг I. Роковой выстрел из пистолета во время его обычной прогулки оборвал жизнь монарха. Убийцей оказался грек Схинас, заявивший на суде, что он социалист.
Серьезное беспокойство вызывало состояние здоровья маленького Алексея. Он рос умным, сметливым, живым и добрым ребенком. Родители и сестры обожали его. Когда он был здоров, весь дворец как бы преображался, и мать и отец называли его лучом солнца. Мария Федоровна очень любила маленького Алексея и всегда с радостью приезжала в царскую семью.
По словам флигель-адъютанта полковника А.А. Мордвинова, «у него было то, что мы, русские, привыкли называть золотым сердцем. Он легко привязывался к людям, любил их, старался всеми силами помочь, в особенности тем, кто ему казался несправедливо обижен. У него, как и у его родителей, любовь эта основывалась главным образом на жалости… Алексей Николаевич обещал быть не только хорошим, но и выдающимся русским монархом».
Осенью 1912 года после сильного ушиба он тяжело заболел. Когда по приезде царской семьи в Спалу быстро стало известно, что Алексей болен, никто не представлял себе всю серьезность положения и состояния больного. «Дни от 6 до 10 октября, – писал Николай II матери 20 октября 1912 года, – были самые тяжелые. Несчастный маленький страдал ужасно, боли схватывали его спазмами и повторялись почти каждые четверть часа. От высокой температуры он бредил и днем и ночью, садился в постели, а от движения тотчас же начиналась боль. Спать он почти не мог, плакать тоже, только стонал и говорил: “Господи, помилуй”. Я с трудом оставался в комнате, но должен был сменять Аликс при нем, потому что она, понятно, уставала, проводя целые дни у его кровати. Она лучше меня выдерживала это испытание, пока Алексею было плохо, но зато теперь, когда, слава Богу, опасность миновала она чувствует последствия пережитого и на бедном сердце».
Царь и царица пытались скрыть диагноз болезни сына от окружающих и долгое время многие оставались в полном неведении о причине болезни цесаревича. Даже императрица Мария Федоровна о болезни внука в 1912 году узнала из газет. «…Я раньше прочла в газете, но не поверила, а вечером я получила твою телеграмму и страшно беспокойна и взволнована. Я только о вас думаю, мой бедный Ники, и вам сочувствую всею душою и всем сердцем, надеюсь, что ему теперь лучше, и не болит больше, бедный маленький. А что это и как это случилось?
В газете было сказано, что было подозрение на аппендицит и что вызывали профессора Федорова. Боли ощущались в правом боку. Он, наверное, сделал неправильное движение, бедный мальчик, как он должен был страдать».
