Особенно торжественно и всенародно прошли торжества по случаю 300-летнего юбилея дома Романовых в Костроме. Один из современников, присутствовавший тогда на празднествах, писал: «…Лишь только народ увидел Государя, раздалось могучее, непрерывное “ура!”, шапки полетели вверх, женщины махали платками, многие плакали. Государь снял фуражку и низко поклонился народу, глаза у него были влажны. Рядом с ним стояла императрица Александра Федоровна, две слезы медленно катились по ее белому как мрамор лицу… Тронулась императорская яхта… Толпа народа следовала вдоль берега, многие вошли в воду и по грудь в воде стремились приблизиться пароходу, продолжая свое неистовое “ура!” и бросая вверх шапки, пропадавшие затем в волнах… Все иностранцы, видевшие костромские торжества, были поражены таким единодушным выражением народных чувств к царю…»
После празднеств Николай записал в дневнике: «Благодарение Господу Богу, ниспославшему милость на Россию и на нас тем, что так достойно и так светло было нам дано отпраздновать дни трехсотлетия воцарения Романовых».
6 мая 1913 года у Николая II был юбилей. Ему исполнилось 45 лет. Это был последний юбилей, когда он праздновал его большой семьей вместе с матерью. «Странно делается при мысли, что мне минуло 45 лет! – записал он в своем дневнике. – Погода была дивная. К сожалению, Аликс себя чувствовала скверно и оставалась дома целый день. В 11 час. поехал за Мама во Дворец. Обедня, поздравления и большой завтрак, все по-старому. Только и разница, что были все дочери. Вернулись домой в 2¼, а Мама уехала в город около 3 час. Покатался с детьми на велосипедах и в байдарках. Погода сделалась серая, и около 7 час. полил живительный дождь. Читал и отвечал на множество телеграмм».
Первая мировая война застала Марию Федоровну в Англии. 17 июля вдовствующая императрица писала старшей дочери Ксении: «Кажется, что все сошли с ума; не верится, что все это так скоро могло случиться. Я совершенно подавлена. Все, что произошло, так ужасно и так страшно, что слов нет. Боже мой, что нас еще ожидает и чем это все кончится?».
Из Англии Мария Федоровна перебралась в Данию. По воспоминаниям князя Юсупова, оказавшегося в те дни вместе с ней и женой Ириной в Копенгагене, множество поездов было предоставлено в распоряжение русских, не имевших возможности вернуться на родину. При попытке возвращения в Россию через Германию Мария Федоровна подверглась в Берлине грубым издевательствам.
20 июля (2 августа) 1914 года она сделала в своем дневнике следующую запись: «Во Франции нас всюду встречали с возгласами “Да здравствует Россия!” Мобилизация шла полным ходом. В Германии ничего не было заметно до тех пор, пока мы не прибыли в предместья Берлина, где лица прохожих дышали ненавистью. Когда же мы въехали в Берлин, отвратительное место, появился Свербеев (посол России в Германии –
Мария Федоровна вынуждена была вернуться в Копенгаген. Когда она уже через Швецию и Финляндию возвращалась в Россию, финны, которые были особенно расположены к вдовствующей императрице, на станциях приветствовали ее овациями. Тысячи людей пели в ее честь национальные гимны. Императрица искренне любила Финляндию и всегда «страстно отстаивала ее, – по словам государственного секретаря А.А. Половцева, – от натиска русской бюрократии».
27 июля 1914 года Мария Федоровна возвратилась, наконец, в Россию. Николай II записал в своем дневнике: «27 июля, воскресенье. В 10½ была обедня вследствие приезда дорогой Мама в 12.36 сюда в Петергоф. Встречало все семейство, министры и свита. Был выставлен дивный почетный караул от Гвардейского Экипажа. Мама приехала с Ксенией, совершив девятидневное путешествие из Англии на Берлин, откуда ее не пропустили к нашей границе, затем Копенгаген, через всю Швецию на Торнео и на СПб. Она совсем не устала и в таком же приподнятом настроении, как мы все…».
