Императрица Мария Федоровна полностью

Министр иностранных дел Дании Густав Расмуссен, состоявший в 1917–1918 годах на службе в датском посольстве в Петрограде, позже говорил о «всепроникающей протекции датской принцессы». Мария Федоровна активно содействовала продвижению датских прошений, покровительствовала датским предпринимательским интересам, «часто замолвливая словечко» за датских предпринимателей, подвизавшихся в России. Эрик Скавениус охарактеризовал как-то могущественного директора Восточно-Азиатской компании, рыцаря ордена Слона Х.Н. Андерсена как «особого представителя двора и вдовствующей императрицы».

Государственная Дума возобновила свои заседания. 8 февраля 1916 года император лично явился в Таврический дворец на открытие сессии. Французский посол Морис Палеолог так описывает атмосферу в зале заседаний, когда был отслужен молебен в честь открытия Думы: «Большой настроения в зале. Реакционеры, поборники неограниченного самодержавия обмениваются взглядами, полными раздражения и отчаяния, – как будто Царь и Помазанник Божий совершают святотатство. Левые, напротив, исполнены бурной ликующей радостью. У многих слезы на глазах».

Ситуация в стране принимала крайне опасный характер. Императрица-мать переживала за сына и династию.

1 ноября 1916 года в Ставку приехал великий князь Николай Михайлович с письмом, в котором содержалась просьба великий князей убрать Г. Распутина. В тот же день в Думе на первом заседании 5 сессии IV созыва с разоблачениями в адрес императрицы Александры Федоровны выступил П.Н. Милюков. Речь была размножена на машинках и разошлась по всей стране. Сам инцидент описан Милюковым в его «Воспоминаниях». «За моей речью, – вспоминал Милюков, – установилась репутация штурмового сигнала к революции». 7 ноября 1916 года с этой же просьбой в Ставку приезжал великий князь Николай Николаевич.

Великий князь Николай Михайлович, поддерживавший регулярную переписку с императрицей Марией Федоровной, в письме от 30 октября / 5 ноября 1916 года писал ей: «Я не только удовлетворен, но просто на седьмом небе от счастья от того, что выполнил свой долг по отношению к моему Государю и Отечеству; теперь моя совесть спокойна, потому что 1 ноября Ваш сын позволил мне высказать Ему все – в течение двух часов, с девяти до одиннадцати часов вечера. Я, насколько это возможно, щадил Его самолюбие и чувства к Ней, однако ничего не утаил и открыл Ему глаза на все безобразия, творящиеся за Его спиной. Он выслушал меня очень внимательно, не перебивая, и, когда мы обсудили все насущные вопросы, Ники трижды с величайшей нежностью обнял меня и поблагодарил за мою откровенность и чрезвычайную смелость».

Великая княгиня Елизавета Федоровна незадолго до убийства Распутина посетила свою сестру императрицу Александру Федоровны. Она попыталась убедить ее, но в ответ услышала: «Мы знаем, что святых славословили и раньше» и прервала разговор. В ответ Елизавета Федоровна сказала императрице: «Помни судьбу Людовика XVI и Марии Антуанетты». Слова оказались пророческими.

Как явствует из дневниковых записей матери императора от 9/22 ноября 1916 года в эти осенние месяцы с Николаем II имели беседы великий князь Николай Михайлович, генерал М.В. Алексеев, протопресвитер армии и флота Г.И. Шавельский, великий князь, главнокомандующий войском Николай Николаевич (младший). 9/22 ноября 1916 года императрица-мать писала: «…Был Георгий (великий князь Георгий Михайлович – Ю.К.), обсуждали с ним многое до пополудни. Надеюсь, что он видит ситуацию в слишком черном свете. Говорил, что мы на пороге революции, поскольку умы взбудоражены, а доверие исчезло. Надеется, что беседы с Ники четырех разных людей откроют ему глаза и принесут свои плоды. Алексеев, Шавельский, Николай (великий князь Николай Михайлович – Ю.К.) и, наконец, Николаша (великий князь Николай Николаевич – Ю.К.), которого, по-видимому, было тяжелее и неприятнее всего слушать, сказали ему (Ники) всю правду. Господи, помоги же ему! На него единственного мы только и можем уповать!»

10/23 ноября 1916 года: «…Георгий пробыл у меня до двенадцати. Известия интересные, но печальные. В 2 ½ часа дня приехали Николаша, Петюша (великий князь Петр Николаевич – Ю.К.) и их жены, которые, правда, вышли из комнаты, когда Николаша заговорил начистоту. Ужасно было слушать все то, что он сказал моему бед[ному] Ники».

Императрица Мария Федоровна принимала у себя всех – людей самых различных политических взглядов и настроений. Она понимала важность единения всей императорской семьи в столь сложное для страны и династии время. Даже те великие князья, которые позже оказались открытыми противниками императора и императрицы и будут состоять в заговоре против них, могли прийти к ней в любое время и изложить ей свою точку зрения. Она разделяла отрицательные оценки поведения императрицы и ее контакты с Распутиным, осуждала ее, учитывая то негативное влияние, которое она оказывала на мужа прежде всего в вопросе смены министров.