Императрица Мария Федоровна полностью

Великий князь Александр Михайлович, муж сестры императора Ксении Александровны, писал: «…Я ездил в Ставку, был там даже пять раз. И с каждым разом Ники казался мне все более и более озабоченным и все меньше слушал советов, да и вообще кого-либо другого», «когда я затронул политическую жизнь в Санкт-Петербурге, в его глазах появилось недоверие и холодность. Этого выражения за всю нашу сорокалетнюю дружбу я еще у него никогда не видел».

К началу 1917 года обстановка стала еще более напряженной. 14 февраля 1917 года Феликс Юсупов писал великому князю Николаю Михайловичу: «Как не хотят понять, что если не сделают то, что нужно, свыше, то это будет сделано снизу, сколько прольется невинной крови». Он предлагал, «если не поздно», принять решительные меры. Воспользовавшись отъездом императора в Ставку, с помощью императрицы Марии Федоровны с людьми, которые ей могут помочь и поддержать, отправиться в Петроград вместе с Алексеевым и Гурко, арестовать Протопопова и Щегловитого, отправить в Ливадию Александру Федоровну и Анну Вырубову. Только такая мера, по мнению Ф. Юсупова, могла, возможно, «еще спасти» положение.

Мария Федоровна, полностью осведомленная о происходящем, не разделяла позицию сына. 17 февраля 1917 года Мария Федоровна, обеспокоенная развитием событий после убийства Распутина, писала сыну Николаю: «Так много случилось с тех пор, что мы не виделись, но мои мысли тебя не покидают, и я понимаю, что эти последние месяцы были очень тяжелыми для тебя. Это меня страшно мучает и беспокоит… Я только могу молиться за тебя и просить Бога подкрепить тебя и подвигнуть на то, чтобы ты мог сделать все, что в твоей власти, для блага нашей дорогой России… Я уверена, что ты сам чувствуешь, что твой резкий ответ семейству (членам царской фамилии, великим князьям – Ю.К.) глубоко их оскорбил, т. к. ты бросил в их адрес ужасные незаслуженные обвинения. Я надеюсь всем сердцем, что ты облегчишь участь Дмитрия (великого князя Дмитрия Павловича – Ю.К.), не пустив его в Персию, где климат летом столь отвратителен, что ему с его слабым здоровьем просто не выдержать… Это так не похоже на тебя с твоим добрым сердцем поступать подобным образом».

Заговор против царя, находившегося в Ставке и занимавшегося разработкой военной операции на фронтах войны, принимал все более широкий размах. Его участники действовали активно и даже открыто. В их рядах были люди, принадлежавшие к самым разным слоям общества, – представители буржуазии, армии и даже зарубежные дипломаты.

Из воспоминаний бывшего французского посла в России Мориса Палеолога:

«5 января 1917 г. Вечером крупный промышленник Богданов давал обед, на котором присутствовали члены императорской фамилии, князь Гавриил Константинович, несколько офицеров, в том числе граф Капнист (Б.М. Капнист в 1919 г. состоял при французской военной миссии), адъютант военного министра, член Государственного совета Озеров и несколько представителей крупного финансового капитала, в том числе Путилов.

За обедом, который прошел очень оживленно, говорили исключительно о внутреннем положении…

Обращаясь к князю Гавриилу, Озеров и Путилов изложили единственное, по их мнению, средство спасти царствующую династию и монархический режим – созвать всех членов императорской фамилии, лидеров партий Государственного] совета и государственной] Думы, а также представителей дворянства и армии и торжественно объявить императора слабоумным, неспособным для лежащей на нем задачи, неспособным дальше царствовать и объявить царем наследника под регентством одного из в[еликих] к[нязей].

Нисколько не протестуя, князь Гавриил ограничился формулировкой некоторых возражений практического характера, он все же обещал передать сказанное ему своим дядям и двоюродным братьям.

Вечер закончился тостом за “царя умного”, сознающего свой долг и достойного своего народа.

Вечером я узнал, что в семье Романовых сильное возбуждение и волнение.

Несколько в[еликих] к[нязей], в числе которых мне называют трех сыновей в[еликой] к[нягини] Марии Павловны Кирилла, Бориса и Андрея, говорят ни больше, ни меньше, как о перевороте. С помощью четырех гвардейских полков, лояльность которых будто бы поколеблена, ночью пойдут на Царское Село, захватят царя и царицу, царю докажут необходимость отречения, царицу заточат в монастырь, затем объявят царем наследника Алексея, под регентством в[еликого] к[нязя] Николая Николаевича.

Инициаторы этого плана полагают, что в[еликий] к[нязь] Дмитрий, его участие в убийстве Распутина, делается самым подходящим руководителем заговора, способным увлечь войска. Его двоюродные братья, Кирилл и Андрей Владимировичи, отправились к нему в его дворец на Невском проспекте и изо всех сил убеждали его “продолжить до конца дело национального освобождения”. После долгой борьбы со своей совестью Дмитрий Павлович решительно отказался “поднять руку на императора”; его последнее слово было: