5 января 1916 года: «Хочется распорядиться построже и наказать тех, кто не слушается, а я не имею права вмешиваться в качестве “немки”» и далее: «…Мы можем лучше питать и давать больше жиров, в которых они (военнопленные – Ю.А.) нуждаются… и помещение нужно потеплее и почище. Этого требует человеколюбие, и кроме того надо, чтобы никто не смел дурно отзываться о нашем обращении с пленными… Надеюсь, что Георгий и Татищев на обратном пути произведут тщательную ревизию, особенно в мелких городах, и сунут нос повсюду, так как на лету не заметить многого. Фредерикс мог бы послать Г. шифрованную телеграмму с твоим приказом: только твоя Мама и я просили его съездить и взглянуть».
Обе императрицы оказывали большую помощь больным и раненым, находившимся в госпиталях. В этом вопросе они также находили взаимопонимание: «Вчера я видела десять англ[ийских] автомобилей – очень хорошие, гораздо лучше наших: есть четыре койки для раненых, место для сестры или санитара и всегда можно иметь горячую воду; они надеются достать еще двадцать таких автомобилей для Мама и меня. Как только она их осмотрит, их надо отправить немедленно на фронт, я думаю туда где кавалерия больше всего в них нуждается теперь. Но я не знаю, куда именно, может быть, ты узнаешь, и тогда я намекну об этом дорогой Мама. Она теперь на Елагине», – писала Александра Федоровна Николаю II 14 июня 1915 года. Находясь в Киеве, Мария Федоровна вела регулярные дневниковые записи и обширную переписку со своими родственниками. Почти ежедневно писала она своей сестре Александре, английской королеве, и та отвечала ей тем же. В одном из последних писем из Лондона, которое получила вдовствующая императрица в январе 1917 года, королева Англии замечала: «Время летит страшно, но мы еще только в середине этой ужасной войны. Когда же наступит долгожданный конец! Может быть, после того, как мы основательно уничтожим этих ненавистных германцев! Господь должен простить эти мысли. Мы ведь человечнее – они же настоящие варвары, в наихудшем виде, лишенные человеческих чувств и сострадания».
Марии Федоровне было в то время уже около семидесяти, ее мучили желудочные недомогания, но она не разрешала себе поддаваться болезни и всегда держалась необыкновенно прямо. Современников поражала удивительная стройность ее фигуры. «Когда Императрица совершала свои ежедневные поездки, – вспоминала фрейлина 3.Г. Менгден, – она не допускала того, чтобы кто-то из свиты сопровождал ее. И киевский губернатор Алексей Игнатьев, и полицейский чиновник часто были вынуждены следовать за ней на достаточно большом расстоянии, чтобы Императрица не могла их видеть». Вдовствующая императрица была очень популярна среди населения Киева. Каждый день она прогуливалась в открытом экипаже, весело отвечая на приветствия прохожих, но неотвязные думы о сыне Николае, о невестке и о несчастном внуке Алексее не оставляли ее.
Мария Федоровна направляла сыну в Ставку письма, в которых старалась поддержать и ободрить его и передать ему свою материнскую любовь. 5 мая 1916 года, в день рождения сына, она писала: «Милый дорогой мой Ники. От души поздравляю тебя с днем рождения и желаю тебе всего, что мое любящее материнское сердце может желать своему горячо любимому сыну. Дай Бог тебе здоровья, счастья и успехов во всем. Ольга, слава Богу, здорова и, как всегда, много работает. Да благословит и хранит тебя Господь. Нежно Вас всех обнимаю. Твоя горячо любящая, твоя старая мама».
8 мая 1916 года по дороге в Ставку Николай заехал в Киев, о чем свидетельствует лаконичная запись в его дневнике: «8 мая 1916. Воскресенье. Приехали в Киев до 9 час. утра и к нашей радости были встречены дорогой Мама и Ольгой. Поговорили минут 20, простились и продолжали путь. Погода была холодная, с сильными ливнями…»
13 сентября 1916 года в письме к сыну в Ставку Мария Федоровна замечала: «Я очень грущу, что так редко слышу от тебя, но я знаю, конечно, что тебе трудно писать. Мои мысли всегда с тобой, и живу душой с нашими доблестными войсками… Мысленно всегда с тобой, милый Ники, и рада, что милый Алексей у тебя. Я вас нежно обнимаю. Храни тебя Господь. Твоя старая Мама».
15 октября вся царская семья собралась в Киеве. Царица с дочерьми объезжала лазареты, а через четыре дня все вернулись в Царское Село.
19 октября 1916 года по постановлению Киевской Городской Думы было торжественно отмечено 50-летие со дня вступления императрицы Марии Федоровны в руководство Ведомством учреждений Императрицы Марии. В ознаменование этого события планировалось открытие в 1917 году в Киеве новой городской больницы; гимназии для лучших учеников, окончивших городские училища; специального ремесленного отделения, учреждение трех городских стипендий для учащихся женских гимназий. Дума ходатайствовала перед императором о присвоении учреждаемым стипендиям, учебным заведениям и новой больнице имени Марии Федоровны.
