Императрица Мария Федоровна полностью

…Я ставил перед Вами все ту же дилемму. Покончив с гипнотизером, нужно постараться обезвредить А[лександру] Ф[едоровну], то есть загипнотизированную. Во что бы то ни стало надо отправить и как можно дальше – или в санаторий, или в монастырь. Речь идет о спасении трона не династии, которая пока прочна, но царствования нынешнего Государя. Иначе будет поздно… Макаров, Трепов, Игнатьев подали в отставку, но пока принята отставка только первого. Его заменил “Добровольный взяточник” и мот – другим не дали ответа. Однако они все высказали, не затрагивая единственного вопроса – удаления А[лександры] Ф[едоровны], Также говорили и писали Государю Павел, Сандро, Трепов, Игнатьев и другие – не касаясь главного, так как вся Россия знает, что конец Распутина означает, конец и А[лександры] Ф[едоровны]. Ежели первый убитый, то другая должна быть удалена. Общее спокойствие возможно только такой ценой».

6/19 января 1917 года Мария Федоровна сделала в своем дневнике следующую запись: «Очень обеспокоена положением в столице. Если бы только Господь открыл глаза моему бедному Ники и он перестал следовать ее (Александры Федоровны – Ю.К.) ужасным советам. Какое отчаяние! Все это приведет нас к несчастью».

С 26 февраля 1917 года заседания Государственной думы были прерваны. В царском указе говорилось: «Занятия Государственной думы прервать с 26 февраля сего года и назначить срок для их возобновления не позже апреля 1917 года в зависимости от чрезвычайных обстоятельств».

27 февраля / 12 марта состоялось так называемое Частное совещание членов Думы. Из девятнадцати выступавших депутатов только шесть высказались за взятие Думой власти. Благодаря кадетскому давлению, в итоге Дума так и не решилась возобновить свои заседания, но был создан Временный комитет Государственной Думы.

28 февраля / 13 марта в связи с беспорядками и ширившимся забастовочным движением в Петрограде Николай II приказал военному командованию «немедленно навести порядок». 2 8 февраля 1917 года стали открыто бунтовать войска. Как подтверждают источники, среди солдат и офицерских корпусов открыто работали агитаторы, входившие в организации заговорщиков. Начался захват правительственных зданий. С 27 февраля в столице установилась фактически двойная власть – Временный комитет Государственной думы во главе с М.А. Родзянко и Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с Н.С. Чхеидзе и А.Ф. Керенским.

В речи П.А. Столыпина, произнесенной в 1910 году в Государственной думе, говорилось: «Если бы нашелся безумец, который в настоящее время одним взмахом пера осуществил бы политические свободы России, то завтра же в Петербурге заседал бы совет рабочих депутатов, который через полгода своего существования вверг бы Россию в гиену огненную». Слова П.А. Столыпина оказались пророческими.

28 февраля, когда в Петрограде уже началась революционная анархия, находившийся в Думе Родзянко даже приказал вынуть в главной зале из рамы портрет Государя. Портрет был сорван солдатскими штыками.

Из дневника императрицы: «28 февраля / 13 марта 1917 года. Никаких сообщений из Петербурга. Очень неприятно. Игнатьевы прибыли к завтраку, он тоже ничего не слышал. Дума закрыта, почему? Говорят определенно, что дело ее (Александры Федоровны – Ю.К.) рук. В такой момент снова ужасная ошибка! Нужно быть действительно сумасшедшими, чтобы взять на себя подобную ответственность».

«1/14 марта 1917 года. Написала Аликс. Из Петербурга ничего. Положение ужасное. Видела Фогеля, который рассказал, что знал. Стычки и столкновения. Волнения на улицах. Все это после закрытия Думы. Мы можем благодарить ее (Александру Федоровну – Ю.К.) за глупость и желание взять власть в свои руки в отсутствие Ники. Непонятно, как можно брать на себя такую ответственность. Столкновения на улицах. Призванные военные отказываются стрелять в народ. Полиция же стреляет. Много убитых! Родзянко встал во главе нового правительства… Все прежние министры смещены и арестованы».

В ночь с 27 на 28 февраля по приказу Николая II в Петроград был направлен так называемый Георгиевский батальон и другие воинские части под командованием генерала Н.И. Иванова. Однако путь им был перерезан, и им не удалось добраться до Петрограда.