– Изменилась. Для меня, для тебя, для Катюхи, моей семьи, односельчан, да и все, пожалуй. Все остальное идет как идет. И будет идти, если ты будешь доить корову и косить сено.
Маша опустила голову, а потом вдруг подалась вперед:
– Значит, ты знаешь судьбы всех людей, которые живут сейчас?
– Ну, не всех, конечно, но многих знаю. Тех, о ком помню.
– А о ком помнишь?
Поняв, что она имеет в виду, Николай вздохнул.
– Твой дядя, великий князь Михаил Александрович расстрелян в Перми еще в июне; в Алапаевске расстреляна сестра твоей матери, великая княгиня Елизавета Федоровна, убиты еще несколько великих князей и князей императорской крови, но каких именно, не помню.
Маша, не дыша, смотрела на него остановившимися глазами, судорожно вцепившись руками в край стола.
– Из тех, кто был с вами в Тобольске, расстреляли Татищева, князя Долгорукова, графиню Гендрикову и Шнейдер. Кажется, кого-то еще, но я не помню точно.
По-прежнему держась за край стола, Маша стала раскачиваться, прикрыв глаза, как от боли.
– Боже, Настенька! Бедная Настенька! – простонала она.
Николай знал историю фрейлины императрицы Анастасии Николаевны Гендриковой, близкой подруги великих княжон. После смерти ее матери царская семья окружила графиню Гендрикову заботой и вниманием, а та ответила им любовью и верностью. Говорят, что в Перми накануне казни чекисты спросили у нее: «Ну, раз вы так преданы им, скажите нам: если бы мы вас теперь отпустили, вы бы опять вернулись к ним и опять продолжили служить им?» – «Да, до последнего дня моей жизни», – ответила графиня. Ее убили четвертого сентября восемнадцатого года. Даже не расстреляли, а забили прикладами до смерти. Ей был тридцать один год. Но ничего этого Николай, разумеется, рассказывать не стал.
Маша заплакала. Он обнял ее и, стараясь утешить, сказал:
– Есть и хорошие новости: жива твоя бабушка, вдовствующая императрица Мария Федоровна.
– Бабушка? – Маша улыбалась сквозь слезы. – Где она?
– Сейчас в Крыму вместе с обеими твоими тетями, великими княгинями Ксенией и Ольгой, и их семьями. Там же твоя двоюродная сестра княгиня Ирина Юсупова с семьей, великие князья Николай Николаевич и Петр Николаевич с семьями, кто-то еще.
– Господи, – радостно ахнула Маша, – хоть кто-то жив! Тетя Ольга, Ирина – слава Богу, слава Богу!
– Кстати, Ольга Александровна опять беременна.
– Господи, какое счастье! – Слезы текли по Машиным щекам, но это уже были слезы радости.
Когда Маша успокоилась, она спросила, задумчиво глядя на Николая:
– Значит, большевики победили?
– Победили. А тебя это удивляет?
– Я не знаю. Я только не могу понять, почему народ пошел за ними, за такими, как эти…
Она не договорила, но Николай понял, кого она имеет в виду.
– Большевики разные. Есть вполне порядочные люди, но много и всякого отребья, которое пополняло партию с лета семнадцатого года. К сожалению, во многих случаях именно они правят бал. Особенно на местах. Многие в силу своей безграмотности сводят идею революции к простой физической расправе над несогласными под лозунгом «отнять и поделить». Но это лозунг люмпена, а не сознательного пролетария.
– Коля, – Маша посмотрела ему прямо в глаза, – а ты большевик?
– Нет, хотя в той жизни, в будущем, был членом КПСС – так с сорок шестого года стала называться партия большевиков. Я не большевик, я скорее сочувствующий, но далеко не по всем вопросам.
– КПСС – что это?
– Коммунистическая партия Советского Союза.
– А что такое Советский Союз? – последовал логичный вопрос.
– Это государство, которое образуется в двадцать втором году на территории бывшей Российской империи. Ну, кроме Польши и Финляндии.
– А… – хотела что-то спросить Маша, но Николай перебил ее.
– Каждый мой ответ о будущем будет вызывать твой новый вопрос. Давай все-таки вернемся к настоящему, это важнее. Ты спросила, почему победили большевики. Какими бы они ни были, но они смогли предложить народу ясную и простую программу, в результате реализации которой каждый получал, что хотел. В упрощенном виде это выглядит так: земля – крестьянам, фабрики – рабочим, мир – народам. Они вышли из войны, сути которой народ не понимал, они…
– Как это не понимал? – возмутилась Маша. – А защита Отечества?
– А от кого мы его защищали? Благородная цель помощи сербам работала только в начале войны, потом о ней забыли. Патриотический подъем тоже был хорош в начале. Если бы война была скоротечной, то все эти факторы сработали бы, но она затянулась. Миллионы мужиков были одеты в солдатские шинели и отправлены на фронт, при этом никто не потрудился им объяснить, за что они должны умирать. Защищать Отечество? Но на него никто не нападал! Тогда за что? За Черноморские проливы? Франция, Англия и Германия имели ясные цели в этой войне – передел мира! И в экономическом, и в политическом, и в территориальном аспектах! А Россия? За что воевала Россия? За веру, царя и Отечество? Вере никто не угрожал, царю – тоже, а об Отечестве хорошо разглагольствовать, когда у тебя дома в деревне твои близкие не пухнут от голода! Народу эта война была не нужна! Я два года провел в окопах, я знаю!
