Она искоса посмотрела на Николая, который, сжав губы, очень серьезно слушал батюшку. Маша улыбнулась и задумалась. Она почти полгода не была в церкви, но не испытывала сейчас того обычного восторженного состояния, которое охватывало ее в стенах храма. Нет, вера никуда не делась, но вот восторга не было. Наверное, потому, что рядом не было матери, которая заражала и ее, и сестер своей религиозной экзальтацией.
«Правильно ли я поступаю? – подумала Маша и прислушалась к своим внутренним ощущениям, ища хоть какие-то сомнения. Нет, на душе у нее было легко и спокойно. – Главное, с любимым! Бог нас свел, а если что не так – Бог простит».
Когда отзвучали последние молитвы, поцелуи и поздравления, священник стал заносить данные молодоженов в книгу.
– Мезенцев Николай, сын Петров, – бормотал он за Николаем, тщательно вырисовывая буковки, – тысяча восемьсот девяносто четвертого года, из крестьян, деревня Коптяки Екатеринбургского уезда Пермской губернии.
– Романова Мария Николаевна, – быстро проговорила Маша, – тысяча восемьсот девяносто девятого года рождения. – Она запнулась на происхождении, но затем быстро произнесла: – Из дворян, Петроград.
Священник, кивая головой, записывал. Ему теперь были понятны торопливость и секретность действа: крестьянин и дворянка. Ясное дело, залетела девка по дурости. Одна, без родителей, явно беженка. Ну да не ему судить, совет да любовь!
А Андрея как будто кто-то ударил обухом по голове: Романова Мария Николаевна! Он тут же совершенно отчетливо вспомнил, где он ее видел. Совсем недавно, в июле, после ухода красных из Екатеринбурга, он входил в состав группы офицеров, принимавших участие в расследовании убийства (или уже не убийства?) царской семьи. Они тогда обшарили все вокруг урочища Четырех Братьев и Ганиной Ямы, обследовали дом Ипатьева и именно тогда самым тщательным образом изучили все фотографии членов царской семьи – вдруг придется опознавать тела? Фото, он видел ее на фото, в белом платье с цветами! Андрей онемел: только что он был свидетелем на венчании великой княжны Марии Николаевны и своего друга детства Кольши Мезенцева! В совершенно потрясенном состоянии он вышел вслед за всеми из храма.
Маша тут же бросилась на шею Кате.
– Катенька, милая, родная! Спасибо тебе! Никогда тебе этого не забуду!
Андрей наконец-то обрел дар речи.
– А, кхм, – прокашлялся он, – ваше им…
Маша быстро прижала палец к его губам.
– Ни слова, поручик! И немедленно дайте клятву, что никому и никогда без моего на то разрешения не расскажете о том, чему были свидетелем.
– Клянусь, – выдавил из себя Андрей, – а как же… – Он не договорил.
– Я же сказала, что сирота. – Маша вздохнула. – Это правда, все остальные убиты, спаслась только я. Точнее, Николай меня спас и спрятал.
Поручик Шереметьевский низко опустил голову, а затем, вытянувшись, отчеканил:
– Я в вашем распоряжении, приказывайте!
– Полноте, Андрей Андреевич, – мягко остановила его Маша, – как я могу вам приказывать? Я могу только просить. Нам необходимо добраться до Омска. Вы не можете помочь?
– Да, конечно!
Андрей Шереметьевский был достаточно умен, чтобы не лезть с расспросами, хотя все происходящее изумляло его. Главным образом то, что великая княжна и Кольша определенно любят друг друга, причем настолько, что великая княжна сочла возможным оформить свои отношения с крестьянским сыном. Впрочем, если Кольша ее спас, то это многое объясняет!
Менее удивительным было желание великой княжны сохранить инкогнито до Омска. В конце концов, в Омске правительство и штаб Сибирской армии, сейчас этот город – фактическая столица России, свободной от большевиков.
– Когда заканчивается твое дежурство? – поинтересовался Николай.
– Уже, – ответил Андрей, – сейчас отпущу солдат. Мне надо бы с ними прибыть в расположение, но… – Он помолчал. – Фактически вы толкаете меня на преступление!
– Мне кажется, я сумею вас защитить, поручик, – ободряюще улыбнулась Маша.
– Андрей Андреевич, вы нам нужны! – Катюха хлопнула ресницами, сделав по поручику еще один залп и совершенно подавив его волю к сопротивлению.
Шереметьевский сказал что-то уже проявлявшим нетерпение солдатам, и они зашагали прочь. Времени до вечера было еще много, и Николай предложил опять укрыться в Харитоновском саду – его беспокоила суета военных возле дома Ипатьева.
– Здесь штаб генерала Гайды, – пояснил Шереметьевский и уточнил: – Штаб Екатеринбургской группы войск. Ее образовали на днях, но Гайды сейчас в городе нет, уехал в Омск.
В саду постарались обосноваться в самом глухом уголке, дабы не привлекать внимания. Катюха потащила из узелка снедь. Пока перекусывали, Андрей рассказал, что временным комендантом на вокзале сейчас его старший брат Александр. Николай кивнул, Александра Андреевича он хорошо помнил, хотя тот в Коптяках бывал реже младшего брата.
– А почему на улицах так мало людей? – спросила Маша.
