– Говорите прямо, – улыбнулась великая княжна, – у нас ведь приватная беседа. Я ведь тоже не занимаю никаких постов. Пока…
У Пепеляева дернулся кадык. Он сглотнул и решился ответить.
– Я против самодержавия, так как считаю, что очень много зависит от личных качеств и способностей монарха. К сожалению, не каждый монарх способен управлять государством, – он увлеченно рубил воздух рукой, – тем более таким сложным, как Россия. Это с очевидностью показало последнее царствование! Государь оказался неспособен… Что такое?
Он обернулся к брату, толкнувшему его локтем в бок. Анатолий испуганно смотрел на него круглыми глазами. И тут до Виктора Николаевича дошло, что он сейчас говорит не просто о последнем царе, а об отце этой девочки, недавно жестоко убитом у нее на глазах. Виктор Николаевич охнул и схватился за сердце.
– Простите, Мария Николаевна! Ради бога, простите! Не хотел вас обидеть!
Великая княжна молча и грустно смотрела на обоих мужчин.
– Ничего, я уже привыкла. Его только ленивый не ругает. – Она закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать внезапно подступившие слезы.
– Мы, наверное, пойдем, – вздохнул старший Пепеляев, – не сложился разговор.
Несмотря на действительно неудачно начавшуюся беседу, оба брата понравились великой княжне. И огорчение их было искренним.
– Вы ступайте, Виктор Николаевич, – сказала она, – мы с вами еще встретимся и поговорим обо всем. Хорошо? А вас, Анатолий Николаевич, я попрошу остаться, у меня есть к вам несколько вопросов.
Старший Пепеляев раскланялся и быстро пошел к выходу из сада.
«Ай-ай-ай, как нехорошо получилось! Вот ляпнул сдуру! Но, кажется, не обиделась. Или обиделась, но виду не подала. Ох! Значит, самодержавие? Будет у нас императрица? Или просто почву прощупывает? А ведь она справится! Точно справится! И Михайлов так считает! Хорошо, что я Толю с собой привел. Великая княжна молода и собирать вокруг себя будет молодежь. Вот, уже компанией прогуливаются. Кто там был? Деллинсгаузен, точно! А еще девушка какая-то, молоденькая совсем, а личико знакомое. Так это же дочка полковника Волкова! Ну точно! Ах, хитрый казак! Молодец, сообразил дочку пристроить, ввести в ближний круг. Тех, кто был рядом в трудные минуты, обычно потом не забывают, во всяком случае, эта точно не забудет! Получится ли у Толи зацепиться? Он вояка, простоват. А впрочем, может, это и хорошо! Молодежь любит искренность и простоту».
Анатолий Пепеляев, придерживая рукой шашку, медленно шел рядом с великой княжной. А та искоса бросала взгляды на офицера, как бы изучая его. Открытое, довольно привлекательное лицо, сильная фигура. Младший Пепеляев почти идеально подходил под определение «сибиряк». Наконец великая княжна прервала затянувшееся молчание.
– Скажите, Анатолий Николаевич, а вы тоже кадет?
– Нет, я скорее областник.
– То есть вы за независимость Сибири? А как вы представляете себе эту независимость, особенно в настоящих условиях?
– Если честно, то плохо представляю.
– Вот и я ее не представляю. Огромная территория, около восьми миллионов населения, несколько крупных городов, практически полное отсутствие промышленности и, по сути, единственная транспортная нитка, которая и объединяет эту территорию. Сибирь без России просто не сможет существовать!
Пепеляев не стал возражать. Идея независимости Сибири уже давно казалась ему химерой. Опять некоторое время они шли молча.
– Анатолий Николаевич, ведь вы с фронта приехали? – спросила наконец великая княжна.
– Да.
– Вы можете рассказать мне поподробнее, какова обстановка на фронте? Я спрашивала у Василия Георгиевича, но он отделался общими фразами. Меня не интересуют подробности. Во всяком случае, пока не интересуют. В военном деле я мало что смыслю, но тем не менее. Скажите, мы отступаем?
– Отступаем.
– Василий Георгиевич считает, что наступил или же наступает некий баланс сил, когда ни мы, ни красные уже не можем наступать. Так ли это?
– Кх-гм, – Пепеляев закашлялся, – генерал Болдырев, видимо, не очень представляет себе положение дел. Баланс? Ну да, баланс есть: мы отступаем, красные наступают. Вот и весь баланс.
– Как же так?
– Да все просто, Мария Николаевна, их элементарно больше. На прорывы, фланговые охваты они пока не способны, а выдавливать наши войска на восток могут.
– Когда же прекратится отступление?
– Когда морозы ударят.
Великая княжна остановилась и удивленно посмотрела на собеседника.
– А как это связано?
– Обыкновенно, – усмехнулся Пепеляев, – все греться пойдут. С обмундированием у красных примерно так же, как и у нас – одно рванье. Издали и не отличишь! Особенно без погон. Вот и разойдутся все по домам да избам. И мы, и они.
– А фронт?
– Так ведь сплошной линии фронта нет. Ни у красных, ни тем более у нас сил таких нет, чтобы ее удерживать. Боевые действия идут вдоль дорог, главным образом железных, от одного населенного пункта к другому.
– Но ведь ваш корпус не отступает?
– А вот у нас действительно баланс. Перед фронтом корпуса красных войск очень мало. Они все что можно бросили против Ижевска и Воткинска.
– Вы и хотите этим воспользоваться?
– Откуда вы знаете?
