Тишину нарушали лишь звук наших неспешных шагов. Вскоре до моего уха донесся еще один странный звук.
Я остановилась и обернулась. Рыцарь тоже напрягся. Звуки то ли смеха, то ли плача, доносились из коридора, ведущего в мои покои. Я вздохнула и решительно направилась туда. Если что, рядом был рыцарь:
На полу, около одной из дверей, сидел Адам. Я сразу узнала его по голубой мантии на плечах. Он сидел в соседнем коридоре от моей комнаты. Я надеялась, что он не собирался ко мне. В его руках находилась бутылка вина, волосы были взлохмачены, а всегда беспристрастное лицо искажалось болью.
Я похолодела. Видеть своего врага таким было непривычно. Я всегда мечтала об этом, но сейчас не чувствовала ни радости, ни триумфа. Моя любовь, которая сгорела вместе со смертью ребенка, была тут не при чем. Мне не было жаль Адама. Я вдруг осознала, что совсем ничего не знала о нем.
«Мне все равно», — внезапно пронеслась в голове спокойная, равнодушная мысль.
Мне уже не хотелось видеть Адама убитым горем или мертвым. Мне не хотелось казнить его. У меня сейчас были свои ценности, свои люди и те, кого я любила. И те, кто любил меня. Сейчас я была не одна. Поэтому вся ненависть и боль, что я испытала из-за этого человека, притупились.
— Адам? — тихо сказала я, подходя ближе. — Не стоит тебе здесь сидеть. Что скажет прислуга?
— Эли... забет? — с трудом произнес мужчина, поднимая на меня мутный взгляд.
— Пришла ко мне.. обнять тебя?
Я вздохнула и собиралась уже уйти, когда Адам поймал меня за край моей сорочки.
Я вздрогнула и панически обернулась, но Император лишь держал меня за подол платья и смотрел куда-то вниз.
— знаешь, Лиззи... — произнес Адам спокойным голосом, словно не он секунду назад с трудом мог ворочать языком. — Арси.. не заслужила быть там в одиночестве.
— Она пыталась убить меня, — резко сказала я, освободив подол своей сорочки из рук Адама.
— Да. А знаешь почему? — Адам поднял на меня взгляд. — Потому что ей нужно вот это все.
Мужчина раскинул руки, словно показывая пространство вокруг себя.
— ЕЙ нужен замок, деньги, украшения, платья... власть. Но не я... — Адам покачал головой. — Я ей не нужен. Ни я, ни идиот Конрад, ни кто-то еще. Я точно не нуж.. не нужен. И тебе тоже не нужен. Никому не нужен... А ты обещала быть моим человеком!
Я скривилась. Затем выдохнула и присела перед Адамом. Нет, мне все еще не было его жаль. Даже если его кто-то сделал таким. Сейчас Адам уже взрослый человек. Он видел, что его боятся или презирают. Он должен бы задуматься —почему? И сделать хоть что-то, чтобы избежать такого отношения к себе.
— Адам, — тихо сказала я, привлекая его внимание. — Смотри мне в глаза, Адам Чтобы ты сделал, будь я твоим человеком? Ты бы хорошо ко мне относился?
— А? — мужчина моргнул и нахмурился. — Я не должен выделять своих людей. Я должен быть равнодушен. Я Император.
Слова Адама звучали, как заученные. Я покачала головой.
— Нет Адам. Ты должен относиться к своим людям с любовью. Или с уважением. Так ты покажешь им свою признательность за поддержку. Так другие захотят получить эту любовь и уважение.
Сказав эти слова, я поднялась на ноги и пошла дальше. Жалости во мне не появилось. И сочувствия тоже. Я никогда не видела Адама пьяным. Но и Арсилия никогда так надолго не покидала замок.
Поблагодарив рыцаря, я вошла в свою комнату и тихонько вздохнула.
Простить Адама я никогда не смогу. Не смогу простить ему насилие, равнодушие и убийство моего ребенка. Да, моего малыша сейчас нет со мной. И только потому, что он его убил. Если бы Адам помог вылечить его, если бы мой сын выжил... Я бы не пошла на предательство. Я бы не сделала столько ошибок. И я бы не вернулась в прошлое.
Пусть тех событий нет в этой реальности. Но для меня они остались реальны. Они остались со мной, и терзают почти каждую ночь. Я вспоминала маленькие ручки сына, его запах, его солнечную улыбку и ласковый голосок.
Мой ребенок был очень ласковым. У него не было друзей. Из-за меня, он был изолирован от общения. И мы могли дарить любовь только друг другу. Поэтому общение с Конрадом так сильно помогало ему развиваться. Я всегда переживала, что у мальчика не было отца, на которого он мог бы равняться. Но отца ему заменил Конрад. Но это было в далеком прошлом.
В далеком, несуществующем прошлом.
Я укуталась в одеяло, прижала руки к животу и закрыла глаза. Я надеялась, что мой малыш простит меня за то, что я не стала его рожать.
— Милая, ты у меня такая красавица, — с восхищением и нежностью сказала мама.
Я вздохнула. Платье на мне действительно смотрелось прекрасно. Оно выглядело броским, но сдержанным. Не было большого выреза, руки были закрыты перчатками. Сама юбка была пышной, но не настолько, чтобы мешать мне ходить.
Волосы мне убрали в высокую прическу Новый год пусть и был официальным мероприятием, но корону можно было не надевать. Хотя бы потому, что бал-маскарад подразумевал анонимность.
