– Но Адриан со дня на день ждет назначения в наместники. – Тит узнал эту новость от Траяна, когда помогал императору составлять список новых назначений. – Это будет что-то неблизкое, Паннония или Сирия.
– Она не останется с ним навсегда.
– Разве гладиатор не просчитывает свой бой на арене? – процитировал Тит Сенеку.
– Это ты к чему?
– К тому, неужели ты никогда не смотришь вперед?
– Это почему же? Намерения у меня есть, причем отличные. Сабина разводится с Адрианом. Я на ее деньги покупаю себе право войти в сословие всадников. Беру себе приличную жену. Получаю повышение до центуриона, двигаюсь вверх и в конечном итоге – бац! – имею под своим началом легион.
– Понятно. Скажи, а ты уже делился этим своим замыслом с самой Сабиной?
– Сабина живет одним днем, – отмахнулся Викс. – Из нас двоих в будущее смотрю только я.
– Что-то подсказывает мне, что все будет не так просто, как ты думаешь.
– Это почему же?
Тит закатил глаза. Легион продолжал шагать маршем на запад.
– Ты стала чересчур смуглая, – сказала императрица, придирчиво оглядывая Сабину с головы до ног. – Тебе следовало меньше времени проводить на солнце, зато больше в тени. Пойдем, ты должна стоять рядом со мной.
– Разумеется. – И Сабина последовала за высокой фигурой в темно-синем платье. За время ее отсутствия в Риме изящные серебристые пряди в волосах императрицы – темных, заплетенных в тугие косы, – сделались еще заметнее. Но в остальном Плотина была все такая же: фигура по-прежнему статная, осанка – царственная, взгляд надменный.
Шурша синим шелком, Плотина прошествовала к алтарю храма. Собственно говоря, храмом назвать это было трудно – скорее несколько ступеней, ведущих к алтарю Юпитера.
– Памятник Друзу смотрится куда внушительнее, – заметил накануне наместник Верхней Германии. – Уж если встречать победителей, то с ним рядом.
Императрица Плотина отмела это смехотворное предложение.
– Победу моему мужу даровал Юпитер, – заявила она. – И легионы мы будем приветствовать рядом с его святилищем, и нигде больше.
Наместник наверняка оскорбился, но что значат чувства какого-то наместника? Плотина уже все предусмотрела – едва ли не в первую же минуту по прибытии в Мог.
«В конце концов, – подумала Сабина, – победное возвращение армии, это женский праздник». Ведь кто как не женщины приветствуют своих героев? Так что само место мало что значило. Начиная от застывшей подобно колонне Плотине, в ее синем шелковом платье и диадеме, до пышнотелых супруг легатов, с гордым видом стоявших позади Сабины, от жен центурионов, что, словно сороки, без умолку трещали во втором ряду, до простолюдинок в ярких бусах, что выстроились вдоль улиц, некоторые с детишками на руках – всех их объединяло нетерпение. Все как одна тянули шеи, всматриваясь вдаль, в надежде поскорее увидеть, как их мужчины возвращаются домой.
Интересно, подумала Сабина, а та, другая женщина Викса, о которой он ей так и не рассказал, но которая наверняка осталась в Моге, когда сам он ушел в поход, она сегодня тоже здесь? Помнится, Тит не раз порывался поговорить на эту тему. Тем временем Плотина придирчиво осмотрела сноху с ног до головы и, похоже, осталась недовольна.
– Это платье чересчур яркое.
– Я рада, что оно тебе понравилось.
Желтый шелк, золотые фибулы в виде орла на каждом плече. Какое блаженство вновь ощутить кожей его шуршащую прохладу, особенно проходив лето в колючей шерсти, от которой чесалось все тело. Впрочем, блаженством казались и многие другие вещи. Да что там – само возвращение в цивилизованный мир!
Роскошный паланкин и выносливые носильщики быстро доставили Сабину в Мог, и у нее была целая неделя на то, чтобы побыть одной. Каждый день она почти до полудня отсыпалась под одеялами в мягкой постели, пила за завтраком холодный ягодный морс, лакомилась свежими фруктами, нежилась в горячей парной бане. Тем временем рабы, обмениваясь взглядами, вытрясали из ее одежды блох, которых она нахватала в походе, банщики таращились на мозоли на ее пятках – их, предварительно распарив, пришлось убирать пемзой, но никто не сказал ни слова. Когда же мальчишка-раб, доставившей в библиотеку пачку писем, застал Сабину тихо плачущей над каким-то свитком, он положил письма на стол и, потупив глаза, молча вышел вон.
Впрочем, плакала Сабина недолго. Наутро она встала, что-то напевая себе под нос, подвела глаза, облачилась в желтый шелк и, скрепив его на плечах золотыми орлами, с улыбкой подумала о Виксе.
– Это платье чересчур яркое, – словно судья, изрекла свой вердикт Плотина. – Вибия Сабина, ты должна переодеться.
– Но мне кажется, я уже слышу, как чеканят шаг легионы. Согласись, что три с половиной легиона никак не могут ступать бесшумно.
