Я увидел Сабину: облаченная в зеленый шелк, она, как и подобает супруге легата, вежливо хлопала в ладоши, но я заметил в ее глазах слезы. Рядом с ней стоял Адриан, мой ненавистный легат, делая вид, что аплодирует вместе со всеми, хотя на самом деле его ладони соприкоснулись лишь дважды. Он, словно статуя, застыл с каменным лицом, в начищенной кирасе, на которую ни разу не упала даже капля вражеской крови. Я слышал, что он выступал против моего повышения, и лишь голос Траяна сделал свое дело.
Я едва не оглох. Император схватил меня за плечи – гордый мной, как родной отец, – и расцеловал в обе щеки. А еще он что-то крикнул, что именно, я не расслышал. Его голос утонул в радостном гуле голосов и звоне щитов. Подняв глаза, я увидел над моей головой орла. Рот хищной плицы был разинут в немом крике. Все, прощай вещмешок. Отныне моей единственной ношей будет этот орел. Мой орел.
Этот миг – одно из моих самых приятных воспоминаний.
– Пропади пропадом эта шкура! В ней жарко, как в печке, – пожаловался Викс, когда Тит осадил коня рядом с новоиспеченным аквилифером. – И как только в них ходят сами львы?
– Не успел получить повышение в должности, как уже пошли жалобы, – покачал головой Тит. – Высокая честь есть награда за доблесть.
– Кто это сказал?
– Ты действительно хочешь знать?
– Вообще-то нет, но если я не спрошу, ты обидишься.
Тит рассмеялся и пригладил гриву своего мерина. У него самого по спине уже стекал пот, а ведь еще только утро. Ослепительно-голубой купол неба, раскинувшийся над ярко-зеленым пространством равнины, пыльная, белая лента дороги. Казалось, весь мир праздновал вместе с их Десятым победу. Впрочем, нет, не победу, а возвращение домой.
«Мог», – подумал Тит. Когда он только прибыл туда, какой убогой дырой показался ему этот приграничный городок: серый, некрасивый, с бесконечными тавернами, дешевым театром и отвратительной мостовой. И вот теперь, его единственной мыслью было: «Настоящая постель вместо походной! Жареная свинина и виноград вместо ячменной похлебки и червивых галет! Чистые простыни вместо кишащих блохами одеял!» Нет, Мог теперь казался ему сущим раем.
Похоже, что весь остальной легион думал точно так же, солдаты шли ускоренным шагом, не в лад горланя смачные походные песни. Восседая на мощном вороном жеребце, император горланил их вместе с ними, не обращая внимания на ехавших рядом легатов. Титу был отлично слышно, как Траян своим зычным голосом подхватывает самые непристойные куплеты.
– Похоже, все уже заранее празднуют свое возвращение, – заметил Тит. – Начиная императором и кончая рядовым солдатом.
– А ты как хотел? Мы победили, и нам полагаются вино и почести, – весело ответил Викс. – Не успеем мы войти в город, как все девушки будут наши. Их не придется даже уламывать, сами начнут падать на спину. Скажи, какая из них откажется лечь под героя?
– А что, тебе не хватает тех, что у тебя уже есть?
– Всего две!
– Скажи, а Сабине известно про Деметру или ты?…
– При чем здесь Деметра? Сабина моя первая девушка. Деметра – вторая, – Викс посмотрел на орла, гордо плывшего на шесте над их головами. – И вообще теперь у меня есть эта птица. А она, скажу я тебе, ой какая ревнивая, – попытался он обратить разговор в шутку.
– И все же, что ты намерен делать с Деметрой? – Тит укоризненно посмотрел на друга с высоты седла. – У нее скоро родится ребенок. Твой ребенок.
– Я дам ей денег, чтобы ей было на что жить. – Викс беззаботно присвистнул. – Думаю, она найдет себе кого-то еще. С такой внешностью, как у нее, долго она без любовника не останется. Или ты решил сделать ей предложение? Ты ведь теперь у нас большой человек – трибун самого императора!
– Сказать по правде, я сам не знаю, за что получил повышение, – признался Тит. – Я всего лишь принес ему голову. Можно подумать, я раздобыл ее сам! Подозреваю, Траян наградил меня за то, что я не облевал его, когда вручал ему эту голову. Что ж, согласен, это действительно был подвиг с моей стороны.
Викс сдвинул на плечи львиную шкуру и посмотрел на Траяна – его закованная в доспехи фигура, восседавшая на вороном жеребце, маячила где-то впереди.
– Вот за него я отдам жизнь, – с горячностью заявил он. – Наверно, я его люблю.
– Тс-с, не то Сабина будет ревновать.
– Она знает, что ее я тоже люблю.
Викс произнес эти слова игриво, мол, подумаешь, какой пустяк, любить женщину и быть ее любимым. «Везет тебе, малыш, – подумал Тит. – И львиная шкура тебе, и лавровый венок. И любовь».
– Я думал, все будет по-другому, – признался Викс, перекладывая шест с орлом на другое плечо. – Что я буду как та рыба, которую рано или поздно какая-нибудь красотка поймает на крючок. А все оказалось легко и просто, как дыхание.
– Это потому, что она сама другая, – возразил Тит и мысленно отругал себя за болтливый язык: – «Болван. Думай, что говоришь». Но, похоже, Викс, ничего не заметил.
