– А вот здесь я с тобой не согласен – в отличие от Траяна. Кстати, поговаривают, будто он готовит новый поход – в Парфию.
– В Парфию? – навострил уши Викс. – Хотя вряд ли наш Десятый возьмут туда. Вот проклятие, а я не отказался бы. Жаркие темнокожие женщины. Жаркие небеса и жаркие битвы. Представляю себе!
И Викс с Титом покорили Парфию за новой чашей вина, поднимая тосты за воображаемые победы. Примерно где-то в середине штурма Вавилона Викс начал зевать, во время разграбления Хатры он уже клевал носом, а затем и вообще положил голову на стол и уснул.
– Вот видишь? – сказал Тит и, притащив из спальни одеяло, набросил на друга. – Тебе нужна жена. Чтобы было кому вместо меня накрывать тебя одеялом.
Но Викс уже храпел вовсю.
Сабина не помнила, когда она начала избегать мужа. Вернее, показываться ему на глаза лишь тогда, когда тот бывал в хорошем настроении. А в хорошем настроении Адриан бывал, лишь кого-то убив.
– Удачная была охота? – спросила она, когда он вошел в триклиний, держа в руке окровавленные перчатки. Было еще рано, и беломраморные стены триклиния, выходившие на восток, были окрашены розовым цветом.
– Да, убил оленя. – Казалось, Адриан был не в силах устоять на одном месте, как и пара собак у его ног. Как будто все трое по-прежнему жадно втягивали ноздрями утренний туман, пытаясь учуять жертву, чтобы затем выпустить ей кровь. – Правда, это была самка. Но, с другой стороны, надо уметь довольствоваться малым.
– Вот уж не думала, что ты можешь этим довольствоваться.
Адриан ответил на ее колкость холодной улыбкой и потянулся к груде свитков и табличек, которые, несмотря на ранее утро, уже ожидали его.
Перед тем как прийти к завтраку, он успел вымыться. Его тога ниспадала аккуратными накрахмаленными складками, борода аккуратно подстрижена, руки чисты. Это был совсем другой человек нежели тот, за которым Сабина наблюдала из окна в рассветный час, когда он верхом въезжал во двор с ног до головы забрызганный грязью и кровью, а его свита скакала вслед за ним с убитым оленем. Сабина не сомневалась, что Адриан не поленился слезть с коня, чтобы собственноручно перерезать раненому животному горло. Он любил доводить любое дело до конца.
– У нас оленины уже больше, чем мы можем съесть, – сказала Сабина. Благодаря охотничьим подвигам Адриана не только они сами, но и их рабы не знали недостатка в дичи. – Давай отдадим этого оленя одному из твоих клиентов в качестве подарка.
– Как тебе будет угодно, – равнодушно пожал плечами Адриан. Убитое животное его больше не интересовало. – Кстати, не жди меня сегодня вечером на ужин. Сегодня я ужинаю с сенатором Руриком.
– О, какая удача для тебя, – с улыбкой ответила Сабина. – Говорят, у него такие красивые вольноотпущенники.
И вновь взгляд в ее сторону, уже не просто холодный, а ледяной. «Неужели я до конца моих дней буду его дразнить», – подумала Сабина. Еще несколько лет назад ответом на такие слова стала бы сдержанная улыбка или самое большое вопросительно выгнутая бровь. Теперь же от его голоса могла покрыться ледяной коркой ячменная вода в ее кубке.
– Я ведь не спрашиваю у тебя, чем занимаешься ты.
– О, ты только этим и занимаешься.
Еще одно изменение в их отношениях за последние годы. Куда ты ходила? Кого ты видела? Почему ты улыбнулась?
– Неправда, – возразил Адриан. – Я лишь проверяю твое благоразумие.
Резким движением он скатал свиток и потянулся за новым. Сабина не спускала с него задумчивых глаз, отпивая из кубка с ячменной водой. Розовый свет на стенах триклиния сменился золотистым. Внизу, на улице, был слышен скрип колес. Город оживал, чтобы до вечера напоминать о себе своими звуками.
Адриан снова поднял глаза.
– Мне не нравится, когда ты это носишь. – Он указал на ее запястье, украшенное необычным браслетом, сделанным из тонкой, завязанной узелками веревки.
– А мне нравится.
– Он на вид варварский.
– Он и есть варварский.
Сабине его подарила одна колдунья в Паннонии. Более того, Сабина любила Паннонию, ее поросшие лесом равнины, глубокие быстрые реки, местных жителей с их непроницаемым взглядом, которые пили смертоносную сабею, как будто то было молоко. Паннония таила в себе множество тайн, здесь предстояло сделать немалую работу – Сабина в этом даже не сомневалась. А каких трудов, каких уловок ей стоило выпросить у Адриана средства на постройку госпиталя в Виндобоне! И как назло, когда закладывался фундамент, пришло время возвращаться в Рим. Теперь ей снова придется поселиться в высоком и узком доме Адриана на Палатине, с его белыми мраморными стенами, геометрическими фризами и немыми рабами.
– Я вчера купила книгу, – сказала она. – Новые стихи того самого поэта, о котором все говорят. Аммиана. Мне кажется, тебе не понравятся его метафоры, хотя порой он изъясняется весьма оригинально.
Адриан что-то быстро набросал на восковой табличке.
– Мне некогда читать.
– Это не в твоем духе.
– Я теперь консул, и на меня возложены куда более важные обязанности.
– Но раньше ты всегда находил время для книг, независимо от того, кем был.
