Адриан не удостоил ее ответом. Вместо этого он продолжил разглаживать воск на табличке, стирая написанное, чтобы начать заново. На большом пальце под ногтем у него запеклась кровь. Заметив это пятнышко, Сабина задалась вопросом, что увидела в его глазах олениха, когда он склонился над ней с ножом, чтобы перерезать ей горло. Когда они только поженились, Адриан ходил на охоту примерно раз в неделю: стоя на колеснице, он с азартом преследовал оленей. В Паннонии он охотился на волков уже через день, для чего держал свору свирепых гончих псов местной породы. И вот теперь у него не было времени на чтение когда-то столь любимых им греческих поэтов! И это при том, что на охоту он отправлялся каждый день. Сама не зная почему, Сабина привыкла вставать с зарей, чтобы встретить его, и всякий раз задумчиво смотрела на улыбающееся, забрызганное кровью лицо мужа.
– Император ничего не говорил тебе про Парфию? – неожиданно спросил Адриан.
– Он планирует поход в следующем году, – ответила Сабина, убирая за ухо выбившийся локон. – По его словам, он пока не решил, какие легионы взять.
– Мне он этого не сказал, – раздраженно бросил Адриан.
– Просто он все еще обдумывает свой план.
– Коль вы с ним так часто проводите время в беседах, не могла бы ты сказать ему, что я готов командовать легионом. Желательно Третьим Парфянским.
– Но почему? – подняла голову Сабина. – Мне казалось, ты не был сторонником вторжения в Парфию.
– Я и сейчас им остаюсь, – ответил Адриан. – Это будет напрасная трата времени и денег. Но тогда я смогу стать наместником Сирии.
– Сирии? – Сабина подперла кулаком подбородок. – А вот это было бы приключение! Горы, палящий зной… Мне давно хотелось увидеть Пальмиру. Помнится, ты говорил, что ее называют Невестой Пустыни.
– Тебя я в Сирию не возьму. – Адриан сделал последний штрих и отложил табличку в сторону. – Вернее, возьму, но при одном условии: что ты пообещаешь мне, что не станешь позволять себе того, что позволяла в Дакии и Паннонии. Не станешь совершать вылазки по лесам и полям, не станешь возвращаться домой с грязными ногами и водиться с простонародьем, дабы не позорить меня. Честное слово, мне порой бывает за тебя стыдно. Супруга губернатора должна иметь безупречную репутацию.
Сабина со стуком поставила кубок.
– Тебе самому нравились эти вылазки. Они помогали ближе узнать страну, помогали понять, что нужно сделать.
– Консул должен держаться с большим достоинством. Равно как и его супруга. К тому же Сирия – это тебе не Паннония с ее дремучими лесами. Там за нами чужие глаза будут следить гораздо пристальнее.
– Если мы попадем туда, – холодно уточнила Сабина. – Хорошо, я замолвлю за тебя словечко перед Траяном, чтобы он выделил тебе легион, коль ты горишь таким желанием. Но я не могу обещать, что он меня выслушает. Потому что Луций Квиет тоже не прочь получить под свое начало Третий Парфянский и, похоже, не остановится ни перед чем.
– А еще он не прочь заполучить тебя.
– Неужели? – пальцы Сабины машинально сжали кубок. Сама она мгновенно насторожилась и замерла словно олень, почувствовавший приближение охотника.
Адриан же даже не поднял глаз от табличек.
– На прошлом пиру у императора Квиет не сводил с тебя глаз.
– И?
– Может, ты сможешь чем-то помочь мне через него?
Сабина вопросительно подняла брови.
– Он бербер, – пояснил Адриан, просматривая свитки. – А у берберов горячая кровь. И слово, оброненное на подушку, может сделать свое дело.
Сабина не нашлась, что на это сказать, и какое-то время сидела молча.
– То есть ты хочешь положить меня ему в постель? – спросила она наконец. – А что на это скажет императрица Плотина?
– Разумеется, она придет в ужас. Как добропорядочная супруга. Ну а поскольку у меня таковой нет, почему бы мне не использовать себе во благо иные твои таланты?
– При условии, что я соглашусь.
– Что-то я не замечал за тобой особой разборчивости, – равнодушно ответил Адриан. – Не понимаю, чем тебя не устраивает бербер?
Сабина соскользнула с кушетки, отдала кубок рабу и вышла вон.
– Как он посмел! – возмутилась Кальпурния. – Наглец! А ведь я когда-то пыталась тебя предостеречь, Вибия Сабина.
– Верно, пыталась, – Сабина скрутила в узел волосы и со злостью скрепила шпильками.
– Мне он никогда не нравился, – поддакнула Фаустина, гордая своей прозорливостью. – Ты дала ему пощечину? Ну, когда он это сказал? Я бы точно дала.
– Нет, – ответила Сабина. – Хотя удержалась с трудом.
Сбросив с плеч платье, она шагнула в парной туман кальдария. Мачеха последовала за ней. Последней, скромно завернувшись в полотенце, шла ее младшая сестренка.
– А что дальше? – не унималась Фаустина. – Расскажи, что было дальше.
– Только не в присутствии младшей сестры! – вмешалась Кальпурния. После нескольких родов мачеха Сабины заметно округлилась, однако светлые волосы по-прежнему ниспадали роскошной волной, а лицо освещала приятная улыбка. – Иначе она наотрез откажется выходить замуж.
– Неправда, не откажусь! – возразила Фаустина. – Наоборот, Сабина, скажи матери, чтобы она выдала меня замуж прямо сейчас. Я не хочу ждать еще два года!
