– Целый легион, говоришь? – переспросила Сабина. – Интересно, откуда у меня столько времени? Честное слово, кроме Адриана моих мужчин можно пересчитать по пальцам.
– Вот и расскажи мне о них, – не унималась Фаустина. – Честное слово, я никому не скажу, даже родителями.
И она в клятвенном жесте подняла руку.
– Ну, хорошо. Есть кое-что, чего им лучше не знать, – Сабина подняла глаза к потолку. – Погоди, дай вспомнить. Был один претор, который красиво читал стихи. Правда, те, которые он писал сам, никуда не годились. Зато чужие он декламировал превосходно. У него был такой красивый голос. Затем был один коллега отца по сенату. Его имени называть не буду…
– Мне кажется, я знаю, о ком ты! – воскликнула Фаустина. – Он ведь на тридцать лет старше тебя!
– И что? Седина и остроумие могут быть неотразимы, – усмехнулась Сабина и пожала плечами, мол, подумаешь. Если в глазах Фаустины она распутная старшая сестра, то почему бы не сыграть эту роль? – До сенатора был один красавчик жрец из Дельф, когда мы с Адрианом жили в Греции. Он дал мне пожевать листьев лавра, и я, словно пифия, вдохнула пары, от которых закружилась голова, после чего я участвовала в оргии вместе с другими паломниками.
У Фаустины округлились глаза.
– Ты участвовала в оргии?
– Я бы тебе не советовала, – сказала Сабина. – После троих партнеров массовое соитие надоедает. Итак, скольких любовников я насчитала? Трех? Да, был еще один солдат. Самый лучший из всех четверых.
А вот эту историю лучше припасти на другой раз. Не хотелось бы, чтобы младшая сестра попробовала соблазнить кого-нибудь из стражников, охранявших их дом. Одной распутной дочери в семье более чем достаточно.
– Ну как, ты потрясена?
– Нет, – призналась Фаустина и покраснела.
– Даже Кальпурния не всегда была такой образцовой матроной, как сейчас, – добавила Сабина. – Она переехала к отцу за три недели до свадьбы. Помнится, тогда весь Рим перемывал ей косточки.
– Мама? – удивилась Фаустина. – Думаю, даже убеленные сединами старики в молодости нарушали правила.
– Ну, Кальпурния еще не старуха. Ей всего лишь сорок пять. Это еще не возраст.
– Сорок пять – это старость, – решительно заявила шестнадцатилетняя Фаустина.
– Наверно, все матери кажутся старыми в глазах своих дочерей, – сказала Сабина. – Но только не моя. А еще она была самой знаменитой распутницей во всем Риме после императрицы Мессалины.
– Неужели? А я и не знала, – призналась Фаустина. – Мне никто ничего о ней не рассказывал. Только рабы. Но если их послушать, она была настоящая Медуза.
– Она была в сто раз хуже Медузы и Мессалины вместе взятых. Иначе почему все с таким рвением вешают на меня ярлык шлюхи? В глазах людей я такая же, как и мать. Вои и все объяснение.
– Четыре любовника за десять лет не делают тебя шлюхой, – решительно изрекла Фаустина. – Тем более, если учесть вкусы Адриана.
– А что тебе известно про его вкусы?
– Рабы делятся со мной слухами. В том числе, и твои. Это самый верный способ быть в курсе дел. Адриан, как он может возражать. У него ведь у самого есть… мужчины.
– Когда-то не возражал.
В первые годы их брака Адриан никогда не задавал вопросов, с кем проводит время его жена, при одном условии, что Сабина будет соблюдать приличия и не запятнает его имя позором, став причиной публичного скандала или родив внебрачного ребенка. В остальном ее постель – это ее постель. Он даже не настаивал, чтобы она родила ему сыновей, как то обычно требуют большинство мужей. Но после Дакии тема любовников вдруг стала болезненной.
– Признайся, во время кампании ты приводила в свою палатку легионеров? – спросил он как-то раз, что называется, в лоб, и по обеим сторонам его рта залегли глубокие складки. Это случилось в ту ночь, когда Траян праздновал в Моге победу. Тогда он приказал ей блюсти себя, и она вышла за дверь в мокром платье.
– Трибун или офицер, человек равного с тобой положения – это одно, но грязный солдат – это уже выходит за рамки любых приличий. Так приводила или нет?
– Нет, – ответила Сабина, и это была чистая правда. Потому что в свою палатку они никого не приводила. Она вообще в ней не спала. Если она и спала где-то и с кем-то, то всего с одним солдатом. Если вы хотите, чтобы ваша ложь звучала убедительной, она должна содержать как можно больше правды. Помнится, тогда Адриан повернулся и зашагал прочь. И никогда больше не возвращался к этой теме.
«Но именно после той ночи начались все эти его вопросы, – подумала Сабина. – Где ты была? Куда ходила? Кого видела? Почему улыбнулась?»
– Скажи мне еще раз, – обратилась к ней Фаустина. – Лично мне Адриан не нравится. Отцу он тоже не нравится. Он не нравится самому Траяну. Тогда почему ты вышла за него замуж? Ты ведь могла выйти за кого угодно!
– Честно говоря, я не жалею, что вышла за него. – Сабина поднялась с места и потянулась. – Когда-то мы с ним вели такие замечательные беседы. – Она пыталась сохранить легкомысленный тон. – Даже сейчас я бы не сказала, что жить под одной крышей с Публием Элием Адрианом скучно.
Фаустина вопросительно посмотрела на сводную сестру.
– Тебе это так важно?
