– На вилле обитает мой дед, который отошел от дел. Я бы мог остаться с ним, если бы захотел. Но теперь я человек взрослый и самостоятельный. У меня есть должность, и мне нет необходимости жить с остальными членами семейства, тем более что матери больше нет в живых, а сестры вышли замуж. Вот я и подыскал себе собственное жилье.
Причем более чем скромное жилье: опочивальня, рабочий кабинет и атрий, который время от времени выполнял роль пиршественной залы. Правда, пиры тоже были более чем скромные.
– Как видишь, дом небольшой, – довольно произнес Тит.
– Но тебе его хватает, – кивнул Викс, оглядывая старого друга с головы до ног. – Все-таки тога лучше, чем латы. Квестор, если не ошибаюсь? Я получил твое последнее письмо…
– Никаких походов, никакой грязи, – согласился Тит. – Лишь чистые интриги и политиканство.
Викс недовольно фыркнул.
– Только не говори мне, что ты превращаешься в холодную ящерицу вроде Адриана!
– Пока еще нет, но, с другой стороны, «никто не становился дурным всего за один шаг».
– Проклятие, я забыл, что ты любитель сыпать цитатами! Кто это, Катон?
– Ювенал. Почему ты решил, что это Катон?
– Потому что, дружище, половина твоих цитат – это Катон.
Затем Тит попросил Викса вытащить из кабинета две кушетки, по одной на каждом плече. Вскоре перед ними высились блюда с фаршированным лососем, жареной свининой, свежеиспеченным хлебом и спелыми персиками. Энния только успевала подносить новые угощения.
– Кстати, а что привело тебя в Рим? – спросил наконец Тит, когда Викс разделался с половиной свиной лопатки. – Или я уже тебя спрашивал?
– Легион раз в три месяца отчитывается перед императором. – Викс запил свиную лопатку вином. – Первый копейщик не желал, чтобы я вертелся у него под ногами. Этот ублюдок на дух меня не переносит.
– Что ты натворил на этот раз?
– Всего лишь хочу получить его место, – честно признался Викс.
– В таком случае мой руки после каждого блюда, а не просто макай в воде пальцы. – Тит выгнул бровь, глядя, как Викс отламывает ломоть хлеба. – Даже не мечтай стать первым копейщиком без хороших манер.
– Сначала мне нужно дослужиться до центуриона. Следующая вакансия – моя. Ведь мне уже стукнуло тридцать.
– Скажи, а Симон из твоего контуберния стал центурионом? Ему ведь было достаточно лет…
– Нет, в Десятом он больше не служит. Уволился и переехал в Рим. Ну, кто бы мог подумать!
После этого Тит засыпал меня вопросами про наш Десятый легион. Новый легат – он строгий или смотрит на все сквозь пальцы? Юлий по-прежнему утверждает, будто Юлий Цезарь его прямой предок? А Прыщ? Он нашел, наконец, себе девушку, которая не бросит его ради флейтиста или трактирщика?
А ведь я скучаю по армии, поймал себя на мысли Тит. Нет, не по армейской жизни, без нее я как раз обойдусь. Я скучаю по армейскому братству, которое познал в Дакии. В политике ничего даже близко подобного нет и быть не может. Здесь все заняты собой, продвигают собственную карьеру. И тот, кого вы называете другом, вполне может подставить вам ножку, когда будут назначать нового претора.
В следующий миг в комнату вошла Энния.
– Теперь я вижу, что ты не шутил, господин, – сказала она, обводя взглядом горы обглоданных костей. – Он действительно ест за пятерых.
Впрочем, убирая со стола, она скромно потупила взор, и, когда вышла, колыхнув черной косой, Викс громко высказал ей вслед свое восхищение.
– Смотрю, ты охоч на хорошеньких домоправительниц, – сказал он другу.
Тит смущенно провел рукой по волосам. Энния была вольноотпущенницей в доме его деда – черноглазая, двадцатипятилетняя женщина, с хорошеньким личиком и острым язычком. И когда Тит обзавелся собственным домом, он не замедлил сделать ей предложение, от которого она не смогла отказаться.
– Дом небольшой. Ты с ним легко управишься, – сказал он ей. – Лишь несколько слуг, чтобы готовить пищу и обстирывать одинокого человека. Назначаю тебя главной. Хватит быть частью толпы вольноотпущенников.
– Значит, я буду твоей домоправительницей, – подвела итог Энния. – Постель твою тоже буду греть я?
– Я не против, хотя требовать этого от тебя не стану. С другой стороны, ты хорошенькая. – Тит на минуту умолк, а потом стыдливо добавил: – Будем считать, что мы с тобой договорились. Жены у меня пока нет, ходить по лупанариям я не любитель, а на куртизанок у меня нет денег.
– Я не участвую в оргиях и не обслуживаю твоих приятелей, – выразительно добавила Энния. – И сколько ты будешь мне платить, доминус?
Тит назвал скромную, но вполне достойную плату. Энния фыркнула. Тит увеличил сумму. Энния подняла брови.
– Боюсь, это все, что я могу тебе предложить, – твердо сказал он. – Но я согласен дарить тебе пару новых платьев в год и делать подарок к сатурналиям.
– Идет, – согласилась Энния. – Я останусь в доме до тех пор, пока ты не женишься. Думаю, когда это произойдет, я уже буду немолода и с радостью отойду от дел.
Так Тит обзавелся домоправительницей и любовницей в одном лице.
