– Но что мне мешает слегка протянуть с его назначением? К тебе же я приставлю толкового адъютанта, который разбирается в таких вещах, как выплата довольствия, и при необходимости будет вместо тебя ставить свою подпись. На этот раз в Дакии вас будет поджидать куда больше опасностей, именно по этой причине мне и нужен во главе легиона настоящий солдат. А не какой-то там тщеславный выскочка в тоге, который мечтает пробиться в консулы.
– Цезарь… – начал было я.
– Только никаких благодарностей. Кто знает, вдруг ты не вернешься из этого похода. С другой стороны, сколько можно ходить с таким командирским голосом в первых копейщиках. Что касается того, что ты сегодня спас мне жизнь, прими вот это… – С этими словами император стащил с пальца кольцо и положил мне его в руку. – И вот это. – И он с чувством поцеловал меня в щеку. – А теперь ступай к лекарю, чтобы он перевязал тебе рану, после чего возвращайся ко мне за приказами.
Я открыл было рот, но так ничего и не сказал. В горле застрял комок, слезы застилали глаза, по руке текла кровь. Зато сердце было переполнено ликованием. Остальные офицеры, прежде чем последовать за Траяном, одарили меня пристальными взглядами: кто-то с улыбкой, кто-то с презрением, кто-то с нескрываемой завистью. Если я был слишком молод для первого копейщика, то что говорить про командование легионом?
Ты нажил себе не одного врага, приятель, сказал я себе. С другой стороны, какая разница? Честное слово, мне было все равно. Я посмотрел на кольцо, лежавшее у меня на ладони. Простое, тяжелое золотое кольцо, на котором было выгравировано всего одного слово: Parthicus – покоритель Парфии. Этим титулом удостоил Траяна сенат. Я надел его на средний палец, и оно пришлось впору, как будто специально для меня сделанное.
– Покоритель Парфии, – произнес я глухим от волнения голосом.
– Молодец, что накричал на него, – бросил мне один из преторианцев. – Мы уже устали напоминать ему, что нужно надевать шлем. Но можно подумать, он кого-то слушает! Это точно для него добром не кончится. Сам подставляет себя под удар, болван.
– Ничего, пока я рядом, можно не волноваться, – заверил его я.
Я даже не чувствовал боли, пока полковой лекарь зашивал мне рану. Когда же та зажила, я вытатуировал на ней букву Х. Что значит «Десятый».
Мой Десятый.
– Прошу извинить меня, госпожа. Но к вам посетитель. Говорит, что по неотложному делу.
– Я слишком занята. – Плотина сделала аккуратную пометку на восковой табличке и потянулась за новой. За ее спиной, с ворохом выстиранных шелковых платьев, которые предстояло выгладить, суетились четыре рабыни. Две другие занимались починкой одежды. В углу пара мальчишек-рабов дожидались, когда их отправят с каким-нибудь поручением.
Императрица восседала за рабочим столом посреди всей этой суеты, занятая своими делами даже больше, чем они. На новом форуме предстоит воздвигнуть статую Траяну. Зимние платья и плащи нужно вынести из кладовой, развернуть и проверить, не потрачены ли они молью. Губернатор одной из провинций – не будем называть его имя – оказался по уши в долгах, и если пообещать ему небольшой заем, он наверняка окажет поддержку ее дорогому Публию. В общем, идеальная кандидатура… В винных погребах вновь завелись пауки…
Дорогая Юнона, сколько трудов свалилось на меня! Оказывается, самая большая рабыня Римской империи – это ее императрица!
– Он настоятельно требует, чтобы его приняли, – не унимался управляющий. – Это…
– Мне все равно, кто он. Сегодня утром у меня нет времени на посетителей.
Плотина пробежала глазами последнее письмо мужа – короткое, но как всегда, учтивое. Такое впечатление, будто он быстро набросал его кончиком меча в перерыве между битвами. Что поделать! Траян начисто лишен эпистолярного дара.
Плотина уже подумывала о том, не нанести ли ей мужу официальный визит, коль кампания затянется дальше. Два года назад она уже совершила путешествие в Антиохию, чтобы, как то и полагается верной супруге, провести рядом с мужем месяц-другой. Впрочем, то путешествие никак не назовешь приятным. Ох уж этот Восток с его восточными мухами, восточным вином, восточными шлюхами, которые величали себя римскими аристократками и даже надеялись разделить с ней трапезу. Нет, думаю, с визитом можно повременить еще год.
– Это Тит Аврелий Фульв Бойоний Аррий Антонин, – не унимался управляющий. – Говорит, что пришел по крайне важному делу.
– Кто из вас глух, ты или он?
