– Позволь я тебе все объясню, – Тит посмотрел ей в глаза. Он явно не желал отступать. – Лично мне от тебя ничего не нужно. Кроме одной-единственной вещи: чтобы ты немедленно прекратила запускать руку в казну империи.
– Да как ты смеешь!
– Извини, госпожа, но из нас двоих в этой комнате вор – не я. И потому смею. С сегодняшнего дня никаких махинаций с деньгами, выделяемыми на постройку бань. Сделать это будет довольно легко, потому что их строительство практически завершено. Однако император на днях известил меня о том, что возлагает на меня раздачу хлеба осиротевшим римским детям в провинциях. Насколько мне известно, в последние годы ты щедро одаривала себя деньгами, выделяемыми на поддержку сирот. Отныне с этим покончено. Просто удивительно, – искренне добавил Тит, – как твои знаменитые моральные принципы не удержали тебя от столь низкого падения. Одно дело класть в карман деньги, идущие на строительство бань, и совсем другое – обкрадывать несчастных сирот.
Плотина вскочила на ноги. Резкое движение тотчас отдалось в висках нестерпимой болью.
– Ты считаешь, что можешь угрожать императрице Рима?
– Конечно, могу. У меня достаточно доказательств, чтобы разоблачить тебя перед императором. Сомневаюсь, что он будет этим доволен, равно как и в том, что он строго тебя накажет. Но в любом случае об этом узнает весь Рим – уж в чем, а в этом никаких сомнений нет. Не думаю, что тебе было бы приятно стать притчей во языцех у всего Рима. Императрица Плотина, ходячее воплощение добродетели, – обыкновенная воровка.
– Как ты смеешь!
– Только не надо мне угрожать. Если ты рассчитываешь на то, что сможешь меня шантажировать, советую тебе об этом забыть. В моей жизни нет ничего, чем ты могла бы купить мое молчание. У наивных зануд есть одно преимущество. Им, как правило, нечего скрывать.
– Вот как? – Плотина улыбнулась улыбкой гадюки. – А как же твой роман с Вибией Сабиной? Неужели тебе хочется, чтобы о нем узнал весь Рим? Я видела вас вместе, перед тем, как она уехала в Антиохию. Обычно она бывает более осторожна, но стоило ей нарядиться в платье шлюхи, как ты не удержался и облапил ее.
– Верно, не удержался, – спокойно согласился Тит. – И это единственное, что когда-либо было между мной и Вибией Сабиной. Впрочем, твое право мне не поверить.
– Какая тебе разница, чему я верю, а чему нет. Поверит ли тебе ее муж? Поверят ли тебе граждане Рима?
– Вот это мне не слишком интересует. Если хочешь, можешь распустить обо мне какие угодно слухи. Скажи, будто я увел из-под носа твоего бесценного воспитанника его жену. Думаю, моя репутация не пострадает, если придать ей немного пикантности.
– Ты гадкий, беспринципный интриган!
– Я дал себе слово, что уйду, как только прозвучат первые оскорбления в мой адрес, – произнес Тит, вставая. Плотина почти не видела его – ее взор застилала красная пелена ярости.
«Ты еще за это поплатишься, – подумала она. – Я брошу тебя на арену, где тебя растерзают львы, а глаза выклюют хищные грифы». Будь у нее в эти минуты в руках кинжал, она бы, не раздумывая, всадила лезвие в горло этому наглецу.
– И еще одна вещь, – бросил Тит через плечо. – Вскоре ты наверняка найдешь другие источники, в которые запустишь руку, и я вряд ли смогу тебя остановить. С меня будет довольно того, что ты остережешься делать это с моими проектами. Как тебе мое предложение? Обещаю, что я даже слова не скажу императору. Ну как, договорились?
– Я не собираюсь заключать с тобой никаких сделок. Я императрица Рима!
– Что не мешает тебе, однако, покупать следующего императора.
От этих слов Плотина вся передернулась, в упор глядя на молодого человека, который, в свою очередь, смотрел на нее. Казалось бы, какой-то мальчишка, стоит ли вообще обращать внимание на его слова!
– Что ты хочешь этим сказать? – процедила она сквозь зубы.
– Госпожа, я не настолько глуп, чтобы не замечать кое-каких вещей. Ты живешь скромно, у тебя почти нет расходов. Ты не тратишь всех денег, что выделяются на твое содержание. Тогда зачем тебе понадобилось более двух миллионов сестерциев? – Тит обвел взглядом ее комнату, уютную, но далеко не роскошную: темные мраморные стены, простые ложа, низкие столы, шерстяные занавеси, сотканные Плотиной собственноручно. – Нет, ты воруешь деньги не для себя. Зато я легко могу предположить, что требовались средства, и немалые, чтобы твой бесценный Адриан мог ни в чем себе не отказывать, будучи консулом. Не говоря уже про его новое назначение наместником Сирии. Два миллиона сестерциев – неплохое начало, чтобы купить ему поддержку. А без нее никак не обойтись, если он хочет стать преемником императора.
Тит покачал головой.
– Одно дело, если бы ты просто попросила меня поддержать Адриана… клянусь, я с готовностью пошел бы тебе навстречу. Из него получится хороший император. Не думаю, что ему известно о твоих грязных делишках. Пусть он бесчувственный себялюбец, но скорее умрет, чем сделается вором.
– Ты поплатишься за своим слова, – выдавила из себя угрозу Плотина. – Это я тебе обещаю.
