Нет, ее посетитель явно не глух, этот юный выскочка, на которого теперь молится едва ли не весь Рим. Редко какое письмо Траяна обходилось без панегириков в адрес этого юнца – шла ли речь о строительстве бань или о том, с каким тактом он улаживал разногласия в сенате. Можно подумать, ее дорогой Публий не сделал для Рима ничего хорошего! Сделал, причем куда больше, но никаких аплодисментов в свой адрес почему-то не заслужил. Плотина постаралась пустить по поводу этого любимчика Траяна пару слухов: мол, на самом деле он пьяница, и вместо того, чтобы поклоняться римским богам, следует непристойным заморским культам вроде Изиды и Тараниса[6]. Увы, к великому ее прискорбию, никто этому не поверил. Как назло, этот мальчишка был ходячим воплощением добропорядочности.
– Боюсь, домина, я не могу ждать, – прозвучал из-за спины управляющего чей-то голос, Плотина подняла глаза: перед ее столом стоял Тит и явно не желал уходить. – Я должен поговорить с тобой, и я бы хотел, чтобы этот разговор не слышали посторонние уши.
– Ты не имеешь права без спроса входить в мои личные покои.
– А ты не имеешь права запускать руку в государственную казну, – спокойно возразил Тит. – И если ты готова обсудить этот вопрос в присутствии рабов, что ж, я не стану возражать.
Плотина в упор посмотрела на своего гостя. Стоявший за спиной Тита управляющий вытаращил глаза. Две рабыни, складывавшие ее шелка, испуганно застыли на месте, третья, прикрыв ладонью рот, что-то прошептала мальчишке-рабу, стоявшему наготове с кубком ячменной воды.
– Оставьте нас, – приказала Плотина.
Тит дождался, пока за последним рабом закрылась дверь.
– Спасибо, – произнес он и без приглашения опустился на стул. Он был в тунике и сандалиях – этот щенок даже не счел нужным по случаю визита к ней завернуться в тогу! – и даже небрит, как будто заявился к ней прямо из постели, не заглянув по дороге в бани.
– Разве так наносят визиты императрице? – холодно спросила Плотина. – Со щетиной на подбородке и с полным ртом дичайших обвинения?
Тит достал несколько свитков и разложил их на столе.
– О нет, отнюдь не дичайших.
Плотина посмотрела на первый свиток.
– Ты хочешь сказать, что это мои личные счета? Уверяю тебя, я ежедневно проверяю, все ли бумаги на месте. И не было случая, чтобы хоть какая-то из них пропала.
– Я лично проследил за этим. Мой осведомитель принес мне оригиналы, а на их место положил копии.
Осведомитель? Плотина потянулась через стол, чтобы развернуть первый свиток. Пары строк хватило, чтобы по спине у нее пробежал холодок.
– Как вообще мои личные бумаги попали к тебе? Это дело рук кого-то из рабов? Я не раздумывая распну предателя, я…
– Какая разница, откуда они у меня. Тот, кто их мне принес, уже далеко, и тебе до него не дотянуться.
– Как ты смеешь!
– Я устал, домина. Я потратил целую неделю, чтобы разобраться в твоем мошенничестве, и еще неделя ушла у меня на то, чтобы решить, что мне с этим делать. Так что обойдемся без обиняков. – Тит смахнул со лба непослушную прядь и посмотрел императрице в глаза. – Императрица Плотина, ты присваивала государственные деньги, и я легко могу это доказать. Из средств, выделенных на постройку императорских бань, на закупку зерна для бедных, на другие не менее важные вещи.
– Я не обязана перед тобой оправдываться, – высокомерно ответила Плотина, что, впрочем, стоило ей немалого труда. Однако голос ее прозвучал громко и холодно, как будто она разговаривала с провинившимся рабом, а это самое главное. – У императрицы могут быть причины, которые не дано понять простому человеку, в том числе и тебе.
– Твои причины меня не интересует.
Чувствуя, что земля уходит у нее из-под ног, Плотина откинулась на спинку кресла.
– В таком случае, что же?
Тит молча посмотрел на нее.
– Вряд ли тебе нужна богатая жена, учитывая то огромное наследство, которое завещал тебе дед. Но, может, ты хотел бы добавить к своему имени титул куда более внушительный, нежели «квестор»? – Плотина приподняла руку. – Как, например, тебе нравится «консул»? Я уже вижу твое имя в списке на следующий год.
Кстати, чудесная мысль! Юный Тит Аврелий, один из самых богатых людей Рима, – и у нее в долгу! Богатый юный консул, которым можно будет вертеть и так и этак. Из него наверняка вышел бы отличный союзник для дорогого Публия.
– Прослужив год консулом, ты мог бы претендовать на пост наместника одной из провинции, – продолжила свою речь Плотина. – Что та скажешь насчет Германии? Или это, может, Испания, если ты предпочитаешь страны потеплее. Или даже…
– Моя дорогая госпожа, – вздохнул Тит. – Неужели ты и впрямь пытаешься подкупить меня?
Так и не предложив Титу в ближайшие пять лет место префекта Египта в обмен на несколько своевременных ссуд и поддержку ее дорого Публия, Плотина стиснула зубы. В висках потихоньку начинала пульсировать ее старая знакомая – головная боль. Как давно в ее голове не раздавались эти болезненные удары невидимого молота! Она уже забыла, когда кто-то в последний раз осмеливался дерзить ей. Или хотя бы смотреть на нее как на равную себе.
