– Я принес вина, – сообщил Тит и протянул мех. – Стал бы я приносить вино, если бы хотел сбежать с твоей девушкой?
– Давай мне вино, а ее забирай себе.
– Ты серьезно? – удивился Тит, но Викс уже обнял Сабину за плечи и, притянув к себе, поцеловал в висок.
– Где Симон и все остальные? – спросила она, оглядываясь по сторонам.
– Прыщ и Филипп сегодня стоят в карауле. – Виск снова взял в руки точильный камень. – Симона опцион отправил в разведку. Так что костер сегодня в нашем полном распоряжении.
А потом и палатка, добавил он уже одними глазами. В кои веки можно не бояться, что мы кого-то разбудим.
Она уже потеряла счет, сколько раз они спали вместе, но до сих пор одного его взгляда было достаточно, чтобы внутри нее все затрепетало от предвкушения ночи.
Тит кашлянул и налил в оловянные кружки вина. Глядя на пляшущие языки пламени, все трое в ленивых позах устроились у костра. Вернее, в ленивых позах устроились лишь Сабина и Тит. Викс то и дело раздраженно постукивал по камню ногой и жаловался на затянувшуюся осаду.
– …больше катапульт, – рассуждал он. – Постройте их нужное количество, и они в два счета разнесут вам ворота.
– Можно построить сколько угодно осадных машин, но тогда мы останемся без леса, – мягко возразил Тит. Даже в спорах он был предельно деликатен. – Лично готов заплатить, лишь бы ворота открылись. По словам Катона, «нет такой крепости, которую бы не взяли деньги».
– Цицерона, – поправила его Сабина. – Это Цицерон так сказал.
Страсть Тита к цитатам порой вызывала у Викса и его товарищей недоуменные взгляды, однако по части цитат она легко могла заткнуть его за пояс.
– Или почему бы не предпринять ночную атаку? – продолжал рассуждать Викс, бросив взгляд на черный силуэт Сарма. Крепость надменно высилась над палаточным лагерем – солдатами, осадными машинами, платформами и лестницами. – Послать отряд, чтобы лазутчики под покровом темноты проникли через стены и открыли ворота, – с этими словами Викс с удвоенным усердием заработал точильным камнем. Для такого, как он, ожидание было смерти подобно. Месяц сидения под стенами крепости для него – сродни году. Сабина подошла сзади и, опустившись на колени, принялась массировать ему плечи. Викс перестал недовольно бормотать и даже ахнул от удовольствия.
– Слева, если можно, посильнее, сегодня я сам не заметил, как растянул мышцу.
– С тобой такое часто бывает, и всегда слева, – Сабина принялась мять больную мышцу ниже плеча, которая чаще других давала о себе знать. – Как будто твоей левой руке не нравится, что в ней всегда щит.
– В учебном лагере я переучился на правшу, хотя до этого привык сражаться левой. Так было проще, чем выслушивать вечные упреки начальства. Ой!
– Зато теперь вечно жалуется твоя левая рука. – Сабина запустила пальцы под вырез его туники и принялась массировать плечо. Кожа Викса была теплой, но жар костра здесь был не при чем. Чтобы согреться, костер ему был не нужен. Стоило Сабине прикоснуться к нему, как он словно начинал полыхать изнутри жаром, как будто кровь его вот-вот закипит.
Викс поймал ее пальцы в свои, мозолистые от рукоятки меча и скользкие от масла, и крепко пожал. Впрочем, своих речей по поводу осады он не оставил.
– Отправьте меня с веревкой. Я перелезу через стены и…
– Все, я сдаюсь, – вздохнула Сабина, убирая руки. – Тебя сегодня ничем не унять. Разве чуть позже, когда я стащу с тебя одежду.
Она переползла на другую сторону и посмотрела на лежавший у него на коленях меч. Поскольку Викс даже не думал его убирать, ей пришлось положить голову на колени Титу.
– …я открою вам ворота, – не унимался Викс.
– О боги, сколько можно! – взмолился Тит. – Какая разница, падет город или нет. Можно подумать, это что-то меняет.
– Как так, какая разница? Что ты хочешь этим сказать? Выходит, я зря потратил целое лето, шагая сюда, в Дакию? И теперь, без единого сражения, я должен вернуться домой?
– А почему зря? Лето было просто замечательное: хорошая погода, красивая страна, веселый поход. Даже я убедился в том, что армейская жизнь не так уж плоха.
– И я, – поддакнула Сабина, отрывая голову от колен Тита. В начале похода она страшно переживала, что через каждый час-полтора вынуждена была забираться обратно в повозку, давая отдых натруженным ногам. Она массировала их, бинтовала кровавые мозоли, проклинала свои хилые мышцы. Глядя на легионеров, она отказывалась поверить, что можно часами шагать по пыльной дороге, нет, не прогулочным шагом, а маршем, в сапогах, в доспехах, с оружием в руках, неся за плечами тяжелые вещмешки. Однако вскоре ее собственные мышцы сделались крепче, и теперь она уже шагала целый день, не зная усталости, и даже находила силы, чтобы вместе со всеми горланить походную песню. Иногда она даже сочиняла скабрезные куплеты, которым затем учила Викса и его друзей.
– Если на наших копьях не будет вражеских голов, значит, все псу под хвост, – изрек Викс, подводя итог. – И для чего я тогда пошел служить? Ведь не ради же жратвы и денег?
– Ты и впрямь настоящий варвар, – заметила Сабина.
