Рим имел четкую, упорядоченную планировку, разрастаясь вширь вокруг форумов, холмов и капитолиев. Даки же построили город, который в буквальном смысле цеплялся, взбираясь вверх по вертикальной стене. Остроконечные крыши и крутые улички, извивавшиеся вокруг вырубленных в камне террас, – и над всем этим высилась крепость дакийского царя. Именно в этой крепости он сейчас заперся вместе со своим диким, кровожадным войском.
– Через неделю от нее останется лишь груда щебня, – похвалялись тогда инженеры. Впрочем, Сабину ничуть не удивляло, что спустя месяц крепость на скале как стояла, так и продолжала стоять, а в каменной глыбе не было сделано даже крошечной зазубрины.
Сабина покачала головой, отгоняя воспоминания. Вместо этого, она опустилась на влажный песок речного берега и принялась полоскать в холодной воде тунику Викса.
– Что-то мне не доводилось видеть жен легатов за стиркой, – заметил Тит. – Почему бы тебе не поручить эту работу рабыням? Или тебе нравится самой счищать с одежды грязь?
– Ну, я бы не сказала, – ответила Сабина, пытаясь удалить с ткани какое-то особенно упрямое пятно. – Но какой смысл в приключении, если ты пропустишь самую увлекательную его часть? Викс же не может попросить раба начистить ему сапоги или починить кирасу. Так почему это должна делать я? Все должны быть в равных условиях.
– Тогда понятно, – ответил Тит. – Наверно, я не имею вкуса к приключениям.
– Верно, ты ученый. У тебя вкус к другим вещам.
– Нет, дело даже не в этом. Я самый обыкновенный. Просто как сказал один мудрец: «Трудолюбие восполняет даже самый посредственный ум».
– Это Сенека?
Тит кивнул.
– Я с удовольствием оставляю приключения куда более великим людям, нежели я сам. С меня достаточно того, если я вернусь домой живым и мне больше никогда не придется беспокоиться о том, чистая туника на мне, или нет.
– А ты отдавай туники мне, и я верну их тебе чистыми, – предложила Сабина, выкручивая тунику Викса. Титу показалось, что глаза ее светятся гордостью. – Возможно, стирка не самое увлекательное занятие, но она получается у меня неплохо.
Вообще-то ей это было жутко интересно. Да что там! Ей это нравилось. Нравилось шагать рядом с повозкой, полной грудью вдыхая напоенный ароматом хвои воздух. Или помогать несчастному писарю толкать упрямого мула, чтобы тот сдвинулся с места. Или же, посадив их к себе на бедра, переносить через брод чьих-то детишек. И ничего, что потом еще целый час в сандалиях чавкает грязь! Или учиться крепким солдатским словечкам, которые поначалу были для нее почти чужим языком. Все это было интересно и весело. Или взять товарищей Викса. Филипп научил ее жульничать при игре в кости. Симон – помнится, в первый раз он с опаской посмотрел на нее, стоило ей открыть рот и заговорить, – привык к Сабине и стал ей почти другом. Юлий, который врал как сивый мерин буквально обо всем, но не имел ничего против того, что и Сабина, если на то пошло, тоже говорила далеко не всю правду. Прыщ, который поначалу страшно тушевался в ее присутствии, но теперь, похоже, не оставлял надежды, что она бросит Викса и обратит свое внимание на него.
И когда другие женщины спрашивали ее: «А который из них твой?», Сабина указывала на высокого воина – рыжеволосого, загорелого, с вечной улыбкой на лице, и глазом не моргнув отвечала:
– Вот этот.
И это было, пожалуй, веселее всего.
– Кажется, грязь отстиралась, – с этими словами Сабина напоследок прополоскала тунику и подержала на весу, давая воде стечь. – Пятен не видать. Будем считать, что она чистая.
К этому времени легион уже расцвел соцветиями костров. Над лагерем, вместе с дымком, устремляясь к звездам, плыли самые разные запахи: гари и масла, жареного мяса и сушащейся одежды, кожи и пота, конского навоза и стали. Сабина глубоко вдыхала эту смесь, пока они с Титом шагали сквозь лабиринт палаток и костров.
«Интересно, а моему мужу нравится этот запах легиона на марше», – подумала Сабина и решила, что наверно, нет. Вот императору Траяну он наверняка нравился. И Виксу – сколько бы тот ни жаловался на свой Десятый, его традиции, его центурионов и его запахи. Запахи он обожал.
– Мало того, что ты украла мою тунику – бросил ей в лицо обвинение Викс, когда они с Титом подошли к костру. – Так теперь ты еще гуляешь с трибуном. Да, вам бабам всегда подавай офицеров!
Викс сидел, скрестив ноги у костра, положив на колени меч. Пламя костра окрасило его волосы из рыжих в золотые. Он работал точильным камнем, и под загорелой кожей голых рук перекатывались стальные мускулы. Сабина давно усвоила: для того, чтобы наточить меч, требовалась сноровка, и немалая.
Сначала небольшим ножом следовало соскоблить пятна ржавчины, если те вдруг появились, затем твердой рукой долго работать точильным камнем. Длинные взмахи для лезвия, короткие – для острия. Затем меч полагалось тщательно смазать маслом, а напоследок протереть мягкой ветошью. А еще говорят, что, мол, мужчины не способны ухаживать за младенцами! Тот, кто такое говорит, размышляла Сабина, садясь рядом с Виксом, никогда не видел, как легионер ухаживает за своим мечом.
