Империи песка полностью

– Я сама этого не ожидала.

– Обмануть меня, убаюкать ложью и затем оставить мне лишь слова. Никогда не думал, что ты настолько жестока.

Даия покачала головой и закусила губу.

– Я не собиралась быть жестокой.

– Еще кто-нибудь знает?

– Никто, кроме Анны.

– Анны? Тогда об этом вскоре будут знать все. Она первая сплетница.

– Она думает, что отец – ты. Она ничего не скажет. Она хочет меня защитить.

Махди задумался. Самоуважение значило для него все. Нет, уже не все. Женщина, стоявшая рядом, – она была для него всем. В ее присутствии самоуважение ничего не значило.

– Я тоже хочу тебя защитить, Даия.

– Я обесчестила нас обоих. Теперь ни о какой свадьбе не может быть и речи. Я уйду.

У него заколотилось сердце.

– Нет! Даия, ты не можешь этого сделать! Не говори так! Ты обещала, что мы поженимся, когда туареги разберутся с французами. История с ними закончится через две недели. От силы через месяц. Сначала ты пронзила меня копьем лжи, теперь вновь ударяешь нарушением обещания? Даже скорпион жалит только один раз. Неужели в твоем сердце нет предела отвращению, питаемому ко мне?

– Махди, отвращение я питаю только к себе самой. Но я не могу тебя просить, чтобы все продолжалось как прежде.

– Даия, не надо говорить за меня. Ты согласилась выйти за меня, и я хочу взять тебя в жены.

– Я не могу просить тебя об этом.

Даия ненавидела себя за то, как поступает с гордым Махди.

– Даия, мое сердце отдано тебе. Я повторяю то, что говорил ранее. Я даже готов… готов назвать этого ребенка своим. Ради тебя я сделаю и это.

– Я не вправе просить об этом. Для тебя такой шаг был бы неправильным.

– Неправильным? А что в этой истории облачено в одежды правоты? Если ты согласна стать моей женой, для меня это самое важное. – Его глаза были полны душевной боли, в голосе звучала тоска. – В том случае, если… Ответь мне, Даия, значит, у тебя с Муссой все кончено? По-настоящему?

Она сознавала важность своего ответа.

– Махди, он дал мне ясно понять, что у него все кончено со мной. Он прислал мне подарок к свадьбе. Книгу. И записку с пожеланием счастья.

– Ты не ответила на мой вопрос. Я спрашивал о твоих чувствах, а не о его.

Даия закусила губу, чтобы та не дрожала.

– Махди, не принуждай меня к ответу. Разве я тебе не сказала, что кончено?

Она отвернулась. Она не могла солгать еще раз, не могла произнести слова, которые Махди хотел от нее услышать. Махди сокрушенно опустил глаза. Но затем до него начало доходить. Он почувствовал слабость Даии. Наконец-то в отношениях с ней у него появилось преимущество.

– Твой ответ достаточно ясен. Поскольку Мусса занимает такое место в твоем сердце, мне будет труднее его убить.

Даия услышала то, чего боялась сильнее всего, и теперь, зная намерение Махди, сразу поняла, как она должна поступить. Собственный эгоизм не давал ей право ломать жизнь другим. Она обязана выговорить сохранение жизни для Муссы и создать условия для ребенка.

– Махди, я выйду за тебя, если ты действительно этого хочешь. Но сначала я должна знать, что Мусса будет огражден от твоего гнева и ты не причинишь ему ни малейшего вреда. Он здесь ни при чем. Вина целиком лежит на мне.

– Даия, я похож на глупца? В подобных делах не бывает виноват кто-то один.

– Он ничем меня не побуждал. В это ты должен поверить. Он сохранил свою честь. Это я свою потеряла. Ты должен оставить его в покое и дать мне обещание.

– Тебе ли ставить мне условия, если я пострадавшая сторона?

– Махди, я должна заручиться твоим обещанием.

Это превосходило то, о чем мог просить разумный человек, и не смывало пятна с его чести. Но потерять Даию – такую цену он не хотел платить даже за сохранение чести. Он даст ей обещание. И когда с Муссой что-нибудь случится… а с ним непременно что-нибудь случится, Аллах тому свидетель… что ж, малеш, мактуб. Такое происходит сплошь и рядом. Пустыня – опасное место.

– Я тебе обещаю.

Монотонный голос плыл над лагерем. Он принадлежал стрелку, который сменил попавшего в плен моккадема. Измученные люди и верблюды просыпались, хором выражая свое недовольство. Чтобы не тратить драгоценную воду, мусульмане лагеря совершали омовения песком и становились на молитвенные коврики лицом к востоку и Богу. Скоро взойдет солнце, а пока пора вновь заставить двигаться изнуренные мышцы и тело, из которого выжаты все соки.

Поль смотрел на небо и почесывал Недотепе брюхо. Он вслушивался в молитвы. Подобно миссии Флаттерса, его молитвы стали умирать в Тадженуте. Слова, которые он произносил всю жизнь, здесь, в пустыне, казались столь же бесполезными, как и его мышцы. Он совсем не тосковал по этим словам. Похоже, они никак не влияли на события, и Аллах действовал немногим лучше христианского Бога.