– Мы не из племени кель-рела, которое доставило вам столько страданий, – сказал один из туарегов. – Мы слышали, как они жестоко обошлись с вами. Это непростительное поведение. Они злые люди. Мы сами часто воевали с ними. Нас коробит от того, как они поступили с вами. Мы хотим вам помочь.
– Каким образом? – с нескрываемой враждебностью спросил Эль-Мадани.
– У нас есть финики на продажу. Можем пригнать вам верблюдов и овец. Естественно, за соответствующие деньги. Мы всего лишь бедные кочевники. Такие сокровища нелегко найти в здешних местах.
– И какова ваша цена?
Туарег назвал сумму, которая была меньше той, что они заплатили.
– Я должен поговорить с нашим командиром, – ответил Мадани и перевел слова туарега Побегену.
– Скажи ему, что нам нужно подтверждение их добрых намерений, – нашелся Побеген.
Мадани сказал. Туареги вполголоса посовещались. Потом один снял с мехари тяжелый мешок и бросил стрелку под ноги.
– Мы даем это в знак верности нашему слову. Убедитесь, что мы люди чести, и заплатите столько, сколько мы просим. Завтра утром вы подойдете к колодцам Айн-Эль-Кермы. Там мы вас встретим и привезем остальное.
Эль-Мадани и Побеген вдвоем потащили мешок. Трое туарегов смотрели им вслед.
– Как охотно они пляшут под твою дудку, – сказал Махди.
– Тому, кто набрасывает веревку себе на шею, Аллах всегда посылает того, кто ее затянет, – ответил Тамрит.
– Завтра мы ее затянем, – засмеялся Аттиси.
Стая голодных людей набросилась на финики, не дожидаясь, пока Побеген их распределит. Голод уничтожил всякое подобие порядка. Приказы оставлялись без внимания. Руки хватали из мешка липкие комья фиников. Люди отталкивали друг друга. Белкасем локтем ударял по зубам и носам соперников, чтобы урвать себе побольше. Ведь фиников могло на всех и не хватить. Полю удалось зачерпнуть горсть для Сандо, однако самому не досталось. Он надеялся, что вечерняя охота Недотепы окажется удачной, но пес устал от ящериц и энергично влез в это столпотворение, намереваясь под шумок разжиться угощением для себя.
Побеген смотрел на это безумие и с горечью сознавал, что остатки экспедиции попали к туарегам в зависимость.
– Я еще не видел такой алчности, – признался он. – Туареги не успокоятся, пока не выудят из нас все деньги, продавая нам наши собственные припасы. Это унизительно.
– Пока мы не дохнем с голоду, какая тебе разница? – спросил Диану.
Мусса стремительно двигался на восток, изо всех сил торопя свой маленький караван. Верблюды были нагружены пищей и бурдюками с водой. То и другое он раздобыл в Ин-Салахе. Туда он мчался, делая короткие остановки, чтобы дать отдых своему мехари. Мусса приехал почти ночью, когда масляные лампы уже потушили, а город спал за закрытыми воротами. Муссе не удалось разбудить стражника, поэтому он перелез через стену возле ворот. Стражник храпел на посту и не заметил вторжения. Не теряя времени, Мусса принялся стучать в двери, будить торговцев и покупать необходимое. Он не торговался, поскольку дорожил каждой минутой. Торговцы хорошо его знали и смухлевали лишь чуть-чуть. Еще затемно он покинул оазис, проехав мимо все того же спящего стражника. Путешествие заняло у него всего восемь суток – неслыханно короткое время. Он надеялся, что не слишком опоздал. Без пищи и воды люди в пустыне умирали быстро.
Он намеревался выйти на путь французов где-то к северу от Амгида. Это позволит ему двигаться впереди, понемногу оставляя верблюдов и припасы там, где их найдут. Таким образом он проложит «тропу выживания» и позволит остаткам экспедиции добраться до Уарглы.
Мусса выбрался на невысокое плато и повел своих верблюдов по трудному пути. Животные упирались, недовольно фыркали и часто останавливались. Четыре раза он был вынужден спешиваться и поправлять их поклажу, уберегая от падения. Переход был тяжелым. Мусса жалел, что отправил Люфти обратно в Абалессу. Сейчас ему бы пригодилась помощь раба.
Он достиг вершины плато. Дальнейший путь пролегал по вади. Один из верблюдов в его караване упрямством не уступал ослу. Мусса обернулся, чтобы заставить его идти быстрее, и потому не сразу заметил всадников, бесшумно появившихся впереди и преградивших ему путь.
– Мусса, ты, никак, заделался торговцем?
Мусса резко натянул поводья. За спиной Аттиси он увидел не менее дюжины ихаггаренов.
– Аттиси, если бы это дело касалось тебя, я бы ответил, – столь же резко произнес он. – А поскольку мои дела тебя не касаются, будь любезен, посторонись. Ты мешаешь мне проехать.
– Мое дело – французы, – ответил Аттиси, и не думая уступать дорогу. – Я тебя предупреждал. Говорил: возвращайся на юг и не лезь в то, что
– А у меня – память о нашей чести.
– Затаб, Мастан! Заберите его верблюдов.
Двое туарегов подъехали к Аттиси. Мусса выхватил свой тяжелый меч.
– Остановитесь! Я не намерен с вами воевать.
