Неожиданно… Я собрал воедино знания, полученные недавно. Хрустальные черепа и строители Лунной Базы, планета Ила-Аджала с двумя спутниками и неизвестным пока светилом…
…Хладнокровие сохранил один Аллан, попечитель друида Гуэна. На зеленом берете – цветок ромашки, выращенный в комнатной оранжерее. Голубые расширенные глаза, белый чуб, свисающий на бледный лоб. Близко я с ним не знаком.
Никто не мешал, рассказ вышел кратким и емким. Единственное дело, которое сделал за последний месяц относительно прилично. Атхар дождался, пока народ усвоит информацию и повернулся к Сандру.
– Ты возглавишь специальную группу. Вам предстоит собрать все двенадцать черепов. В готовности переместить куда потребуется. И проникнуть в суть секретного эксперимента обеих Империй. Объединенной Империи! По моим данным, готовится прорыв на планету Ила-Аджала, ее светлый материк. Отбываете завтра. Набор-отбор желающих сегодня.
Я вздрогнул: как можно забыть! И, от волнения путая слова, рассказал о встрече двух экспедиций в полусотне километров от Базы. Отряд продолжал молчать, Атхар будто и не заметил сообщения о Договоре инопланетян с Империей.
Анализ обстановки на планете занял не более минуты, – главное уже отметили. И Атхар объявил перерыв. Повинуясь внутреннему порыву, подошел к Сандру. Он, показалось мне, ожидал этого.
О, какой прищур, цвета глаз не рассмотреть. Голова большая, в черных кудрях, черты лица крупные, правильные. Смотрит сверху, но не свысока. А вправе, – от фигуры исходит мощная энергетика, сравнимая с атхаровской. А ведь какая разница в возрасте! Кому плюс, Атхару? Даже в естественных, планетных условиях они оба светятся. Приветствием стало пожатие рук, и я спросил:
– Как сегодняшние задачи связаны с моей?
– Отойдем, – предложил он.
Мы остановились у минарета.
– Твоя задача – моя задача, – сказал он, целя прищуром в переносицу; в носу защекотало, – Всё так завязано, что и Атхар не объяснит.
Он тоже знает и понимает больше меня!? Оценивает, взвешивает… К нему в группу записаться? Нельзя. А то бы с удовольствием, с таким командиром ничего не страшно.
– А как ты отличишь оригинальные черепа от поддельных? И секретные лаборатории – шпионский детектив может получиться. Их на Земле миллиард успели начирикать.
Да что ж это я! Не успел с человеком познакомиться, а уже раздражение, горячий сарказм включил. Неужели зависть? Нет, не то… Но как он отреагировал!
– Буду иметь в виду, – Сандр улыбнулся, глаза раскрылись, меня накрыла теплая зеленая волна, – Ничего, пробьемся. Люди сами раскроют секреты, дело в правильно обставленном вопросе. Главное – время и место прорыва в Ард Айлийюн.
«Ард Айлийюн…» Еще удар медного колокола. Кто ты, Сандр? Вчера явился, а сегодня я готов бежать за тобой как собачка…
– Ты, Наир, ближе других к нашему противнику. На Иле-Аджале он почти дома, но сам бессилен. Требуется приличный десант. Он ведь никогда не старается за кого-то. Всегда против. На Земле он победил, пусть не окончательно. «Звездочки» – вот истинный оперотряд, аргумент победы. Но и тут не все просто.
Я ухватил его желание: устроиться где-нибудь в зеленом месте у синей воды вдвоем со мной и крепко поговорить. Чем я заслужил? Странно – напомнил он друга Валерия Воеводу. Во внешности много совпадений… Вот Сандра бы на мою приоритетную задачу! Он быстро наведет порядок.
Снова, – на этот раз беспричинный, – удар колокола. И голос следом:
– Если ты с кем-то вместе плакал и смеялся, радовался и страдал…
Где-то я слышал эту фразу…
Повестка сбора, объявленная Куратором, исчерпана. Но сбор не окончен. Что еще, какой сюрприз? Сигналом окончания перерыва послужил призыв к молитве с минарета над нами. Я вздрогнул внутри, Сандр негромко и легко рассмеялся.
– А теперь займемся просвещением. Подчистим картину мира, как иногда выражается Валерий.
Атхар избрал новую манеру речи. О, эта Книга Перемен, без начала и конца!
– Внесем ясность в вопрос о Шойле. Георэм, ты профессионал, прошу.
Георэм коснулся Сандра классическим гордым взглядом. Как почетный гражданин Прайма на варвара посмотрел. Я замечаю то, чего раньше не было? Или то, чего не замечал из-за погружения в себя?
– Личность Шойля сложна на взгляд постороннего. Он воспитан в преданности Империи. Лицемерие – родовая черта. Без этого качества командиру диверсионного оперотряда не обойтись. Главная его профессия – режиссер-постановщик гениальных спектаклей. Последняя постановка, мученическая смерть, – до сих пор проходит под «браво». Я посмотрел глазами Иуды, вам не советую.
Георэм тоже говорит по-другому. Что на нас воздействует? Слушаю внимательно, тема велика и чрезвычайна.
– Шойль отменил букву Закона и утвердил приоритет духа. Исчезла ясность в толковании Ниспосланного. В букве хранится видимый, ощущаемый смысл. За букву можно уцепиться и вскрыть его содержание. Буква – это слово. У людей не другого инструмента обозначения и понимания реальности.
